Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Евразийская идея как концепция становления и функционирования Евразийского Экономического Союза
Научные статьи
26.05.15 10:56

Евразийская идея как концепция становления и функционирования Евразийского Экономического Союза


ЕВРАЗИЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ
Кашкин С. Ю., Искакова Ж. Т.
4 (83 2015)
Статья посвящена формированию евразийской идеи от первых ее исследователей до создателей Евразийского экономического союза. Анализируется ее развитие, подчеркивается современная интерпретация и воплощение в жизнь в форме ЕАЭС.

Создание Евразийского экономического союза в 2015 г. яви­лось закономерным результатом развития и тесного взаимо­действия современных независимых государств евразийского пространства в условиях всеобъемлющей глобализации, ин­теграции и ускоренного развития современных геополитиче­ских процессов. Евразийский экономический союз как продукт естественной эволюции общественно-экономической системы вобрал и объединил в себе исторические, культурные, соци­ально-экономические и политические традиции восточной и западной цивилизаций. Это очень интересный и многообе­щающий интеграционный проект.

Более того, такой синтез традиций предоставил возмож­ность исследователям рассматривать евразийскую модель интеграции как одну из наиболее перспективных моделей интеграционных «образований» для государств постсоветско­го пространства. Опыт прошлых лет наглядно показал, что не все в альтернативной западной модели развития может быть приемлемо для стран России и ее союзников по инте­грации. В то же время нельзя не признать, что необходимость интеграции для дальнейшего успешного развития государств на постсоветском пространстве в современных условиях со­вершенно очевидна.

В целом евразийская идея глубоко исторична по своей сути. По мнению исследователей, вся история Евразии есть последо­вательная цепь попыток создания единого общеевразийского государства. Попытки эти предпринимались в разное время и с разных сторон — с востока и запада Евразии. Эту цель пре­следовали скифы, гунны, хазары, монголы, славяно-руссы. Помимо этого, исторически сложилось так, что большое число народов и этнических групп стало жить не только рядом друг с другом, но и вместе друг с другом. При этом указанные куль­туры и народы оказались встроенными в общеевразийскую культуру, составляя с ней единое целое. И сегодня понять, как они развивались и как будут развиваться в дальнейшем, можно только рассматривая их в историко-философском и историко­проблемном ключе.

В своих идейных основаниях евразийская концепция глу­боко уходит в традиции русской общественно-политической мысли. Идеи евразийства, возникнув в переломную историче­скую эпоху в 1920-х годах в среде русской эмиграции, создали по своей значимости уникальное учение о цивилизационной идентификации, обосновывающей самобытность историче­ского пути развития России как срединной державы между Европой и Азией.

В своих научных изысканиях евразийцы были не одиноки. Первый интеллектуальный посыл «евразийской идеологии» был заложен предшественниками В. И. Ламанским, Н. Я. Да­нилевским, К. Н. Леонтьевым, В. Соловьевым, П. П. Сувчинским.

Все представители классического евразийства, ученые и спе­циалисты из разных областей знаний были объединены одной генерирующей идеей о цивилизационной идентификации, представленной надэтнической, наднациональной (в понятии национальной принадлежности), а в ряде случаев — надкон- фессиональной и даже надгосударственной общностью на Ев­разийском пространстве.

В данном контексте представляется весьма интересной концепция этнографа и слависта В. И. Ламанского. В своей книге «Три мира Азийско-Европейского материка» 1892 г. он утверждал, что Евразия явилась главным очагом зарождения великих цивилизаций, кроме самобытной цивилизации древ­него Египта.

Уникальность и своеобразие Евразийского континента, дав­шего поразительное многообразие моделей цивилизационного развития, он объясняет, прежде всего, особо благоприятными географическими условиями. При этом В. И. Ламанский де­лит евразийское пространство на «три великих отдела или мира, каждый со своими, исключительно ему свойственными географическими, этнологическими и историко-культурными особенностями». Это — Европа, Азия и Россия, которую ис­следователь определяет как «средний мир, т.е. не настоящая Европа и не настоящая Азия».

В своих исследованиях В. И. Ламанский первым обозначил место России в евразийской цивилизации. Некоторая одно­сторонность указанной концепции состоит в том, что азийские этносы, по его мнению, недостаточно сильны, чтобы играть культурообразующую роль, наряду с другими соперничать со славянскими племенами, которые он именует «стволом» русской цивилизации.

Как видим, первые попытки определения значимости ев­разийства имели место в работах исследователей, но рассма­тривались они достаточно односторонне, подчас умаляя роль и значение других народов, проживавших на территории ев­разийского пространства.

Более полно и всесторонне евразийская идея была впервые сформулирована в трудах П. Н. Савицкого, Н. С. Трубецкого, Г. В. Флоровского, П. П. Сувчинского и других мыслителей, в работах которых был освещен целый ряд новых подходов и интерпретаций.

Так, П. Н. Савицкий, экономист, географ, ученик П. Б. Стру­ве, впервые вводит понятие «евразийство», оперируя геогра­фическим названием континента Евразия. Вызвано это было стремлением объяснить историческое и культурное своеобра­зие России, особенностями ее пространственно-климатическо­го положения, а главное, спецификой взаимовлияния и взаи­мопроникновения культур Востока и Запада.

П. Н. Савицкий утверждал, что земли Евразии не распада­ются между двумя материками, а составляют скорее некоторый третий и самостоятельный материк, имеющий не только гео­графическое значение. Поскольку мы приписываем понятиям Европы и Азии также некоторое культурно-историческое со­держание, мыслим как нечто конкретное круг европейских и азиатско-азийских культур, обозначение Евразии приоб­ретает значение сжатой культурно-исторической характери­стики.

Являясь сторонником концепции русской самобытной ци­вилизации в противовес европейской, П. Н. Савицкий обо­сновал достаточно оригинальную идею о прямом влиянии восточных форм государственности на Россию. Утверждая, что в домонгольской Руси шел постепенный процесс поли­тического и культурного раздробления, он выдвинул тезис, который, впрочем, не был безоговорочно принят всеми евра­зийцами: «без татарщины не было бы России». По мнению П. Н. Савицкого, монголо-татары создали лишь «тело» россий­ской государственности, в то время как славяне вдохнули в него «душу» — православное вероучение, христианскую систему ценностей. Как видим, восприятие России как «могуществен­ной орды», централизованного военизированного государства, империи-наследницы Чингисхана и Тимура является важней­шей частью его концепции России-Евразии.

Еще одним из создателей евразийской идеи принято счи­тать филолога и историка Н. С. Трубецкого, который обосновал идею «общеевразийского национализма», противопоставляя ее «крайнему русскому национализму». Он отмечает, что «чрез­мерное повышение русского национального самолюбия спо­собно восстановить против русского народа все прочие народы в государстве. Крайний националист, желающий во что бы то ни стало, чтобы русский народ был единственным хозяи­ном у себя в государстве... при современных условиях должен примириться с тем, чтобы границы этой «России» совпали с границами сплошного великорусского населения в пределах доуральской России: только в таких суженных географических пределах эта радикально-националистическая мечта и осуще­ствима. Таким образом, в настоящее время крайний русский националист оказывается с государственной точки зрения сепа­ратистом и самостийником». Предложенная Н. С. Трубецким формулировка общеевразийского национализма представля­ется весьма актуальной в современных реалиях.

В противовес русскому национализму и национализму любого другого этноса, Н. С. Трубецкой выдвигает тезис, со­гласно которому «национальным субстратом того государства, которое прежде называлось Российской империей, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность наро­дов, населяющих это государство, рассматриваемое как особая многонародная нация и в качестве такой обладающая особым национализмом. Эту нацию мы называем евразийской, ее тер­риторию — Евразией, ее национализм — евразийством».

В пользу единства евразийских народов Н. С. Трубецкой приводит аргументированные доводы. На его взгляд, «в евра­зийском. братстве народы связаны друг с другом не по тому или иному одностороннему ряду признаков, а по общности своих исторических судеб. Евразия есть географическое, эконо­мическое и историческое целое. Судьбы евразийских народов переплелись друг с другом, прочно связались в один громад­ный клубок, который уже нельзя распутать, так что отторже­ние одного народа из этого единства может быть произведено только путем искусственного насилия над природой и должно привести к страданиям».


 

Евразия, по мнению Н. С. Трубецкого, представляется как многонациональное и многоконфессиональное пространство, где сосуществование различных религий на данной терри­тории способно сформировать государственную идеологию, являющуюся структурирующим фактором в концепции ев­разийства. И только православие он считал достойным про­явлением идеологии будущего евразийского государства.

Обозначая значимость евразийской идеологии, Н. С. Тру­бецкой предложил концепцию культурно-исторических ре­гионов, в которой заложена идея взаимопроникновения и вза­имовлияния культур, традиций разных народов для создания единого евразийского геополитического пространства. При этом в своих работах он подчеркивал сочетание глубокой ре­лигиозности с веротерпимостью к христианам, мусульманам, буддистам и сторонникам других конфессий, уважение к ко­чевникам и оседлым народам. В целом в основе евразийской концепции Н. С. Трубецкого заложены не способы заимствова­ния у чужих народов или навязывание соседям своих традиций и представлений, а истина самопознания при единстве общих интересов.

Таким образом, исследователь находит основной смысл феномена евразийства в динамичном развитии национальных культур, уникальности и неповторимости каждой нации и на­рода, определении собственной высшей национальной идеи и самостоятельного развития без заимствования европейских ценностных представлений и широкомасштабного отчуждения от собственной культуры.

Итак, по мнению евразийцев, Евразия — это особая истори­ческая территория, не принадлежащая ни к Европе, ни к Азии, с собственной исторической и географической индивидуаль­ностью.

Проводя краткий анализ основных взглядов сторонников классического евразийства, следует привести доводы исследо­вателей, которые отмечают, что:

1. Россия является особым географическими миром, отлич­ным как от Европы, так и от Азии. Этот мир П. Н. Савицкий назвал Евразией.

   2. Все народы мира живут во взаимодействии с географи­ческой средой; воздействуют на нее, но и сами испытывают ее воздействие. Поэтому понимание истории народа немыслимо без уяснения понятия месторазвития — совокупности есте­ственных условий (особенности ландшафта, почвы, раститель­ности, климата и т.п.), в которых разворачивается история данного народа. Влиянием месторазвития обусловлен ряд черт психологии, культуры, «менталитета» этноса. При этом разные народы, не связанные общностью происхождения, но длитель­ное время сосуществующие в пределах одного месторазвития, могут становиться ближе друг к другу, чем народы изначально родственные, но развивающиеся в разных месторазвитиях. Поэтому, несмотря на очевидные различия между ними, русский народ может быть ближе к другим народам России: тюркским, финно-угорским и др., чем к славянам, привязанным к евро­пейскому месторазвитию. Это важный пункт, различающий евразийство и славянофильство.

3. Существует особый туранский этнопсихологический тип, присущий кочевым народам Азии. Для него, в частно­сти, характерны: приоритет духовного над материальным, стремление к четко очерченным и не допускающим «разброда и шатания» границам мировоззрения, устойчивым ценностям и формам самосознания. Эти черты в равной степени прису­щи и русскому народу, что позволяет говорить об общности ряда черт этнической психологии русских и туранцев, а так же о туранском элементе в русской культуре (Н. С. Трубецкой).

4. Помимо генетического родства языков существует еще родство иного порядка, обусловленное не общим происхож­дением, а длительным соседством и взаимодействием языков. В результате такого взаимодействия складываются языковые союзы. Ряд сходных черт в языках — русском, с одной стороны, и финно-угорских, тюркских, иных языках народов Евразии — с другой, говорит о существовании особого Евразийского язы­кового союза (Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон).

5. Киевская Русь являлась недостаточно жизнеспособным государственным образованием, так как у русских князей не было четкого представления о единой государственности, и первоначально они не ставили перед собой достаточно масштабных исторически амбициозных задач. Располагаясь на западной окраине Евразии, Киевская Русь была ограничена узкой территорией, она была протянута в меридиональном на­правлении. А ведь власть над всей Евразией неминуемо долж­на была сосредоточиться в руках того народа, который будет действовать в направлении параллелей и будет безраздельно господствовать.

Естественно, что это были кочевые народы — сначала ски­фы, затем гунны. Русичи не могли или не хотели эффективно реализовать эту задачу. В то же время монголы, переживавшие период пассионарности (термин Л. Н. Гумилева), были способ­ны к этому. И они объединили континент под своей властью, которая совершалась с неизбежностью исторического закона. Огромные пространства Евразии должны были быть заполне­ны монголами.

6. Для России монгольское иго было не только злом, отраз­ившим жестокость того времени, но и в ряде отношений — имело и позитивное значение. В горниле монгольского ига развилось и крепло национальное чувство восточных славян, превратившее их в русскую нацию. При этом следует помнить, что монголы отличались веротерпимостью. Чингисхан и его ближайшие наследники требовали политического подчине­ния, но не касались области веры.

Русские переняли у монголов те необходимые элементы единого государства, которых у них до того еще не было — си­стему сообщений (почтовые станции) и финансовую систему. Об этом свидетельствуют тюркские по происхождению слова: ям (почтовая станция; отсюда — ямская гоньба, ямщик и т. п.), деньги, алтын и т.п. Если бы в России существовали денотаты этих понятий — системы связи и финансов — то не было бы смысла их переименовывать. Ясно, что эти слова вошли в рус­ский язык вместе с обозначаемыми ими реалиями, заимство­ванными у монголов. Не было на Руси единой, достаточно хорошо сформированной системы государственного управ­ления, не существовало развитого класса чиновников, способ­ного управлять масштабным государственным образованием. У монголов некоторые элементы регулирования общественных отношений в этих сферах были более развиты, а без них Русь еще долго могла бы оставаться в состоянии феодальной раз­дробленности.

7. После распада Монгольской империи на ряд улусов, с последующим еще более мелким дроблением некогда еди­ной государственности, Евразия снова оказалась разъединен­

ной. Нужна была новая сила, способная объединить Евразию. Теперь этой силой стала Россия, обогащенная, в том числе и приспособленным к своим условиям опытом монгольского государственного строительства. Началось колонизационное движение русских на восток, приведшее к образованию Мо­сковского царства, вышедшего к Тихому океану. Евразия снова была объединена новой исторической силой — русским на­родом.

Из изложенного видно, что истинность евразийства доказа­на самой историей, и доказана с математической точностью — от противного. Результат очевиден, если, конечно, умышленно не закрывать на него глаза.

Анализируя историко-философские выводы евразийцев, Л. Н. Гумилев утверждал, что именно пассионарные толчки определили черты Евразии, доминирование тех или иных сил в разные периоды истории, а вместе с тем сложный процесс формирования Евразии как единого целого.

Он одним из первых выступил против европоцентристской концепции о монголо-татарском иге, об «извечной» борьбе кочевников Степи и земледельцев Леса. Л. Н. Гумилев счи­тал (в противоположность концепции «вечной борьбы» Леса и Степи), что между Русью и степняками существовала система динамических отношений, доминантой которых являлось чув­ство взаимного уважения (комплиментарность) к этническому своеобразию другой стороны. В связи с этим Л. Н. Гумилев от­мечал, что «евразийская концепция этнокультурных регионов и химерных целостностей в маргинальных (окраинных) зонах оказалась пригодной для интерпретации всемирно-историче­ских процессов.

Там, где сталкиваются два и более суперэтноса, множатся бедствия и нарушается логика творческих процессов. Возни­кает подражание (мимесис) как противник оригинальности, и таким образом нарушается принцип «познай себя» или «будь самим собой». «Напротив, этносы, живущие на своих территориях-родинах, поддерживающие свою традицию — «отечество», уживаются с соседями розно, но в мире». Из этого вывода вполне логично выведен другой: «... любой территори­альный вопрос может быть решен только на фундаменте евра­зийского единства». Эта идея очень похожа на современный «конституционный» лозунг Европейского союза — «единство в многообразии».

Представленная евразийская концепция Л. Н. Гумилева, позволившая на основе учения В. И. Вернадского о биосфере включить историю общества в историю природы, получи­ла дальнейшее развитие. Более того, обогатив евразийскую классическую концепцию теоретически новой идеей влияния природных процессов на историческое развитие человеческих цивилизаций, придала тем самым новое звучание.

Суть евразийской доктрины Л. Н. Гумилева сводится к сле­дующим основным положениям.

Оперируя понятием «этнос», Л. Н. Гумилев выдвигает мно­жество его признаков: общность территории, языка, культу - ры, вероисповедания, происхождения, самосознания. «Этнос, по мнению Л. Н. Гумилева — это устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющих себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся сво­еобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени». При этом историческая судьба этноса, являющаяся результатом его деятельности, не­посредственно связана с динамическим состоянием вмещаю­щего ландшафта.

Согласно Гумилеву, этносы возникают на границах ланд­шафтных зон, все этносы при миграциях выбирают экологиче­скую нишу, схожую с их родиной. Так, рассматривая движение первых русских землепроходцев «встреч солнца», Гумилев в работе «От Руси к России» подчеркивает, что предки не вышли за пределы привычного им кормящего ландшафта — речных долин. Точно так же, как русские люди жили по берегам Дне­пра, Оки, Волги, они стали жить по берегам Оби, Енисея, Ан­гары и множества других сибирских рек. По Л. Н. Гумилеву, разнообразие ландшафтов Евразии влияло на этногенез ее на­родов и для народов Евразии объединение всегда оказывалось гораздо выгоднее разъединения.

Единство этноса поддерживается биохимической энергией живого вещества биосферы, эффект которой определяется как пассионарность — непреоборимое стремление к достижению какой-либо цели, пусть даже иллюзорной, но для осуществле­ния которой ее носители (пассионарии) готовы пожертвовать как собственной жизнью, так и жизнью своего потомства; пси­хологически пассионарность проявляется как импульс под­сознания, противоположный инстинкту самосохранения, как индивидуального, так и видового. В зависимости от соотно­шения пассионарного импульса и инстинкта самосохранения Л. Н. Гумилев выделяет три характерных поведенческих типа: пассионарии; гармоничные особи; субпассионарии.

Соотношение в этносе представителей указанных трех ти­пов определяет уровень его пассионарного напряжения. Энер­гия пассионарности является основой этногенеза, а дальнейшее развитие этнических общностей определяется, кроме того, особенностями географической среды, культурной традицией и этническим окружением. Эти три фактора формируют «эт­нический стереотип поведения».

В зависимости от удельного веса пассионарности этнос в своем жизненном цикле (то есть в процессе этногенеза) про­ходит ряд стадий: фазу подъема пассионарности (скрытую, или инкубационную, и явную); фазу предельной пассионар­ности (акматическую); фазу надлома (то есть резкого спада пассионарности); инерционную фазу (постепенный спад пас- сионарности); фазу потери пассионарности (фаза обскура- ции); мемориальную фазу, когда после некоторой регенерации пассионарности этнос превращается в реликт, являющийся верхним звеном геобиоценоза определенного ландшафта.

Исследуя и анализируя труды Л. Н. Гумилева, невольно приходишь к мысли о том, что пассионарная теория Л. Н. Гу­милева на сегодняшний день является серьезной философско- исторической концепцией, с которой не могут сравниться идеи многих известных авторов, работавших и работающих в сфере геополитики. При этом взгляды Л. Н. Гумилева, отличающиеся своей оригинальностью и своеобразием, явно выходят за рам­ки традиционных научных представлений, вызывая споры и острые дискуссии среди историков и этнологов.

Главное, что прослеживается в трудах Л. Н. Гумилева — историческое определение роли и места Евразии как альтер­нативы западной цивилизации. Вхождение в состав единого государства отвечало объективным интересам всех евразийских народов. В геополитических условиях для Евразии только еди­ная государственность дает возможность самобытного развития каждому этносу.

По истечении продолжительного промежутка времени классическая евразийская идеология не утратила своей акту­альности и значимости. Более того, претерпев весьма суще­ственные концептуальные изменения, она преобразилась на ка­чественно новом уровне в современную евразийскую идею, вобравшую в себя все наиболее ценное из предшествующих концепций и применимую к нынешним реалиям.

Именно такой концептуальной идеей стала инициатива создания Евразийского экономического союза, четко сформу­лированная Президентом Республики Казахстан Н. А. Назар­баевым в марте 1994 г. в МГУ им. М. Ломоносова в качестве ос­новы евразийской модели интеграции на пространстве СНГ.

Как вспоминает Президент Казахстана: «В марте 1994 года я впервые предложил создать на пространстве СНГ качествен­но новое интеграционное объединение — Евразийский Союз Государств. Эта идея была не случайно обнародована мной в академической аудитории Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Я напрямую обратился к интеллектуальной элите всего Содружества с твердой реши­мостью вывести из ступора процесс многосторонней интегра­ции, в котором он оказался уже через два года после создания СНГ.

Я откровенно сказал, что СНГ не отвечает объективным требованиям времени и не обеспечивает интеграцию стран- участников, в которой так остро нуждаются наши народы. Поэтому назрела необходимость создания нового межгосудар­ственного объединения, которое бы действовал на более четких принципах. Мне всегда импонировали взгляды выдающегося российского мыслителя Льва Гумилева, который пошел даль­ше всех последователей «школы евразийства», возникшего в среде русских эмигрантов первой половины ХХ века. Он кон­цептуально обосновал единство географических и культурно­исторических связей народов огромной части Северной и Центральной Евразии. Имя этого ученого носит созданный в Астане по моей инициативе Евразийский национальный университет. Мой подход к евразийству, преломленный к кон­кретным историческим условиям рубежа ХХ и XXI веков, бази­ровался на следующих принципах.

Во-первых, не отрицая значения культурных и цивилиза­ционных факторов, я предлагал строить интеграцию прежде всего на основе экономического прагматизма. Экономические интересы, а не абстрактные геополитические идеи и лозунги, — главный двигатель интеграционных процессов. Поэтому перво­основа будущего Евразийского союза — единое экономическое пространство как масштабный ареал совместного успешного развития наших народов.

Во-вторых, я всегда был и остаюсь сторонником доброволь­ности интеграции. Каждое государство и общество должно самостоятельно прийти к пониманию, что в глобализирую­щемся мире нет смысла бесконечно упиваться собственной самобытностью и замыкаться в своих границах.

Добровольная интеграция, исходя из интересов народа и страны, — вот кратчайший путь к процветанию.

В-третьих, Евразийский союз я изначально видел как объ­единение государств на основе принципов равенства, невмеша­тельства во внутренние дела друг друга, уважения суверенитета и неприкосновенности государственных границ.

В-четвертых, я предлагал создать наднациональные органы Евразийского союза, которые бы действовали на основе консен­суса, с учетом интересов каждой страны-участницы, обладали четкими и реальными полномочиями. Но это никоим образом не предполагает передачу политического суверенитета. Это аксиома. Именно таким был успешный опыт создания Евро­пейского союза, основой которого было равенство партнеров по интеграции.

Все эти аспекты были детально изложены в пакете моих предложений, направленных всем главам государств СНГ. В те дни я получил многочисленные позитивные отклики на мою евразийскую инициативу от общественности прак­тически всех постсоветских стран. Но ее оказались не готовы предметно обсуждать политики.

Возможно, это было закономерно. Волна эйфории от об­ретения долгожданной независимости не позволила тому по­колению лидеров стран СНГ увидеть долгосрочный потенциал идеи евразийской интеграции.

Но нельзя не увидеть, что эта инициатива стала прорывом для интеграционного процесса на пространстве СНГ. В после­дующие годы она поэтапно воплощалась в жизнь в создании целого ряда успешных межгосударственных структур — Орга­низации Договора о коллективной безопасности, Евразийского экономического сообщества, Таможенного союза Казахстана, Беларуси и России».

Кстати, в методе интеграции, предложенном Н. А. Назар­баевым, отчетливо присутствуют элементы европейского «ком- мунитарного метода» Монне-Шумана, чего он, собственно, и не скрывает, как мудрый прагматичный политик. Это еще один аргумент в пользу перспективного развития интегра­ции интеграций — Евразийского и Европейского союзов, что позволило бы уменьшить однополярную «однобокость», на­блюдающуюся в процессе сегодняшней глобализации, и сфор­мировать единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока.

Надо отдать должное политической дальновидности

Н. А. Назарбаева в вопросе создания Евразийского экономи­ческого союза как важнейшего фактора интеграции в будущем развитии государств на постсоветском пространстве, а также для российско-казахстанского сближения. На протяжении не­скольких лет Евразийский проект Президента Республики Казахстан стал теоретически и практически реализовываться в соответствии с требованиями времени.

В процессе своего воплощения он прошел несколько эта­пов — от подписания межправительственных соглашений до создания единой экономической зоны, создания Таможен­ного Союза, Единого экономического пространства, в конечном итоге создания в 2015 г. Евразийского экономического союза.

Новая евразийская концепция Н. А. Назарбаева, аккумули­руя в себе все ценностные ориентиры раннее возникшей иде­ологии евразийства, кардинально отличается от нее на новом этапе развития спирали развития мира.

Так, по мнению казахстанского исследователя К. А. Ауана- совой, разница прослеживается в сопоставлении следующих методологических критериев этих двух концепций:

1. в идейном содержании;

2. в определении приоритетов и центрального места в по­становке вопроса;

3. в основных содержательных характеристиках;

4. в сформулированных целях и задачах;

5. в статусе;

6. в практической реализации;

7. в масштабах и рамках концептуальных положений;

8. в академичности;

9. в отраслевом направлении;

10. в наличии «сверхидей», идеи мессианства;

11. в создании традиций;

12. в эволюции и развитии в последующий период.

Но если опираться на собственное видение существующих различий, можно выявить следующие специфические черты.

Согласно концепции классического евразийства четко опре­делена роль самобытной России, где ее место определяется как ядро Евразии, в то время как в трактовке современной идеи евразийства Президента Н. А. Назарбаева расширяется роль и значение всех государств евразийского региона. Немаловаж­но то, что контекст евразийства расширяет свои границы, по­скольку евразийская проблематика включает в себя не только страны СНГ, но взаимодействие Европы и Азии. Президент Казахстана придерживается позиции о поддержании и со­хранении добрососедских, доверительных отношений на всем евроазиатском континенте.

При этом долгосрочные приоритетные и взаимовыгодные отношения между государствами, где проживают разные народы, должны будут строиться на основе уважения суверенитета и поддержания мира в евразийском регионе. Помимо того, эти отношения изначально строятся на основе добровольности, равноправия, исключая всякое давление извне и применение какой-либо силы. А самым главным в современном понимании сущности евразийства казахстанского Президента является поддержание идеи об уникальном единстве и целостности эт­носов евразийского пространства, без ущемления самобытно­сти и уникальности каждого из них. В рамках представленной концепции евразийства интегрируются общие интересы всех независимых государств.

Основные концептуально-теоретические и практические подходы, разработанные Президентом Казахстана Н. А. Назар­баевым, практически совпадают с генеральной линией страте­гии интеграционного развития на постсоветском пространстве, четко, системно и комплексно изложенной Президентом Рос­сийской Федерации В. В. Путиным18. Она подтверждает обосно­ванность и необходимость многоуровневой и разноскоростной интеграции на постсоветском пространстве и реальную вос­требованность различных форм интеграции, развивающейся от более простых форм к более сложным (СНГ, Организация Договора о коллективной безопасности, Евразийское экономи­ческое пространство, Союзное государство России и Беларуси, Таможенный союз, Единое экономическое пространство, Евра­зийский экономический союз).

Мировой финансовый кризис и происходящее сегодня дра­матическое переформирование миропорядка в целом, опас­ность чего недавно признали лидеры двух наших государств, придали дополнительный импульс к ускорению интеграцион­ных процессов и модернизации принципов нашего партнер­ства, а интеграция превратилась для граждан и бизнеса наших стран, как отметил В. В. Путин, в «устойчивый и долгосрочный проект, не зависящий от перепадов текущей политической и любой иной конъюнктуры». Он подчеркнул, что «евразий­ская интеграция строится на основе взаимной выгоды, взаим­ного уважения и учета мнения друг друга».

В. В. Путин отметил необходимость кодификации правовой базы Таможенного союза и ЕЭП, а также поставил амбици­озную задачу: «выйти на следующий, более высокий уровень интеграции — к Евразийскому экономическому союзу». Это явилось главным шагом на пути реализации важных элементов евразийской идеи.

Интеграция государств вокруг России на новой ценностной, политической и экономической основе в виде ЕАЭС — это веление времени. Ее главное содержание — в создании важно­го полюса на мировой арене, играющего одновременно роль моста, «эффективной связки между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом». Он дает возможность «перейти к более тесной координации экономической и ва­лютной политики, создать полноценный экономический союз» и обеспечить большую устойчивость глобального развития.

Евразийский экономический союз, отметил В. В. Путин, «будет строиться на универсальных интеграционных принци­пах как неотъемлемая часть Большой Европы, объединенной едиными ценностями свободы, демократии и рыночных зако­нов». Важно, что вхождение в ЕАЭС, «помимо прямых эконо­мических выгод, позволит каждому из его участников быстрее и на более сильных позициях интегрироваться в Европу» и тем самым обеспечить более стабильное положение в мире.

   Развивая далее изложение интеграционной стратегии Рос­сийской Федерации в своем выступлении на Саммите АТЭС во Владивостоке 8 сентября 2012 г., Президент В. В. Путин под­черкнул необходимость наводить мосты друг к другу, посколь­ку именно по такому пути намерена идти Россия, в том числе на пространствах бывшего Советского Союза. Президент на­помнил также о работе по созданию зоны свободной торговли в рамках СНГ, Таможенного союза, Единого экономического пространства и Евразийского экономического союза.

Таким образом, мы видим, что евразийская идея по своей сути весьма исторична, последовательна, многоаспектна и спо­собна адаптироваться в соответствии с меняющейся обстанов­кой. Многоплановость и противоречивость евразийской идеи объясняется тем, что за прошедший век она прошла весьма долгий и сложный путь поиска истины и создания механиз­мов воплощения ее в жизнь. Сегодня она предстала не только оригинальным и уникальным теоретико-научным феноменом, но уже реализована на практике посредством создания Евра­зийского экономического союза, ориентированного на взве­шенный диалог между государствами при гибком сочетании международно-правовых инструментов с национально-право­выми.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика