Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Актуальные вопросы разграничения злоупотреблений должностными полномочиями как уголовного преступления от иных правонарушений должностного характера
Научные статьи
07.07.15 11:34

вернуться


Актуальные вопросы разграничения злоупотреблений должностными полномочиями как уголовного преступления от иных правонарушений должностного характера

УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Ибрагимова Х.А.
 5 (84) 2015
Данная статья посвящена вопросам разграничения злоупотреблений должностными полномочиями как уголовного преступления от иных правонарушений должностного характера, разграничения преступлений от дисциплинарных проступков и необходимости выработки перечня служебных нарушений во всех сферах деятельности.



    Истории российского уголовного законодательства из­вестно весьма широкое определение должностного престу­пления, каковым охватывались и такие деяния, которые ныне таковыми не признаются. Совершение любого правонару­шения по службе, в том числе и должностного проступка, формально влекло за собой ответственность в рамках группы составов должностных преступлений. Вместе с тем развитие уголовного законодательства в России, и особенно принятие нового Уголовного кодекса РФ, значительно сузило понятие должностного преступления, что сказалось на актуализации выработки критериев отграничения должностного преступле­ния от дисциплинарного проступка.

Теоретическое освещение этого вопроса не отличается единством мнений в юридической литературе.

Долгое время позиция многих ученых основывалась на том, что общественная опасность — это признак, присущий лишь преступлению, что позволяло им заключать, что дис­циплинарный проступок в отличие от должностного престу­пления является нарушением внутреннего распорядка или правил службы, не повлекших за собой общественно-опасных последствий.

К примеру, В. Ф. Кириченко, который придерживался мнения, что общественная опасность - это основной матери­альный признак, критерий только преступлений, отмечал сле­дующее: «В практическом отношении указанная позиция за­трудняет проблему разграничения преступления и проступка ввиду полной неясности того, какая же степень общественной опасности присуща преступлению, а какая проступку, в силу неопределенности критерия «степень общественной опасно­сти», при котором отсутствует та грань, тот указатель каче­ственного перехода проступка в преступление и, наоборот, - преступления в проступок».

А. Я. Светлов, не соглашаясь с этим мнением, отмечает, что в теории уголовного права разработан ряд критериев, благодаря которым можно определить степень обществен­ной опасности того или иного деяния. Если говорить при­менительно к должностным преступлениям, отмечает автор, что степень общественной опасности, а через нее границу от­граничения преступления от проступка можно провести до­вольно четко, поскольку многие нормы об ответственности за должностные преступления сконструированы таким образом, что для наличия состава преступления требуется наличие вредных последствий или преступных мотивов или того и другого одновременно. Поэтому, как отмечает он, «отсутствие любого из обязательных признаков преступления является од­ним из основных критериев отграничения должностного пре­ступления от дисциплинарного (должностного) проступка».


Среди обязательных признаков данного состава выделя­ют следующие:

а) использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы;

б) совершение деяния из корыстной или иной личной за­интересованности;

в) наступление конкретных последствий деяния - суще­ственное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства;

г) наличие причинной связи между действием либо без­действием должностного лица и указанными последствиями.

Определенного рода продолжение, развитие данной по­зиции мы видим у Н. Ф. Кузнецовой, которая отмечает, что «преступления отличаются от непреступных правонаруше­ний:

• по общему объекту, более широкому и разнообразно­му, чем во всех иных отраслях права;

• по антисоциальности, которая в преступлениях наи­высшая и именуется общественной опасностью, а в других не­преступных правонарушениях содержит определенную долю вредоносности в соответствующих сферах отношений;

• по тому, что внутри общественной опасности ведущим разграничительным признаком, элементом выступает вред (ущерб) охраняемым интересам личности, общества, государ­ства;

• среди других криминообразующих признаков, которые позволяют провести границу между преступлениями и не­преступными нарушениями, УК предусматривает низменные мотивации, опасные способы совершения деяний, с исполь­зованием должностного положения субъекта, с применением

Кириченко В.Ф. Ответственность за должностные преступления 2 Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления, -оружия».

Дисциплинарные поступки посягают на государственную и служебную дисциплину. Таким образом, объектом служеб­ного проступка, который является разновидностью дисципли­нарных проступков, является действующий порядок служеб­ных отношений, а также правила внутреннего распорядка. По мнению В. Н. Ширяева, природа служебной провинности исчерпывается нарушением служебного долга. Содержание его слагается из совокупности различных обязанностей, воз­лагаемых службой. Следовательно, всякое поведение, заклю­чающееся в неисполнении обязанностей службы или наруше­нии их, должно быть признано несогласным с долгом службы, ибо последний требует, прежде всего, точного соблюдения служебных обязанностей. По мнению В. Н. Ширяева, «поня­тие служебного долга, равно как и начало закономерности в отправлении службы, могут быть объектом дисциплинар­ных провинностей, но едва ли будет целесообразно рассма­тривать их в качестве специфических объектов должностных преступлений».

Объект должностных злоупотреблений в Уголовном ко­дексе обозначен как «интерес службы». Представляется, что данное понятие несколько шире обозначенного выше объекта дисциплинарного проступка, т.к. интересы службы, очевидно, не исчерпываются интересами дисциплинарного характера. В этом смысле, думается, правильно выделять в понятии слу­жебный долг узкое и широкое значение.

Далее, правоприменителю при разграничении преступ­ных должностных злоупотреблений и дисциплинарных про­ступков следует исходить, кроме как из объекта, также и из общественной опасности правонарушений.

В литературе утвердилось мнение, что общественная опасность выступает социальным свойством исключительно преступлений. И, несмотря на то что непреступные правона­рушения тоже в определенной степени вредоносны, характер и степень этой антисоциальности не достигает степени крими­нальной, именуемой в законодательстве общественной опас­ностью. Как было отмечено Н. Ф. Кузнецовой, «преступления при прочих равных условиях всегда причиняют больший вред, их вина антисоциальнее, мотивация низменнее, способы совершения более дерзки».

Должностные злоупотребления являют собой такое дей­ствие, активное использование должностным лицом своих полномочий, или бездействие, когда должностное лицо со­знательно не исполняет своих обязанностей (например, попу­стительствует правонарушению), которое направлено против установленного порядка несения службы и выражается в нару­шении лицом возложенных на него служебных обязанностей.

Далее, объективную сторону служебного проступка, в отличие от преступного должностного злоупотребления, со­ставляют не только действия или бездействие служащего, свя­занные с нарушением возложенных на него по службе обязан­ностей, но и использование, к примеру, своего авторитета, ибо последнее, следуя букве закона, есть деяние аморальное, по­рицаемое, могущее повлечь меры дисциплинарного воздей­ствия, но уголовную ответственность оно не влечет, поскольку должностное лицо своими правами и обязанностями не злоупотреблять.

Обязательным признаком ст. 285 УК РФ является суще­ственное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо государственных и общественных интере­сов, охраняемых законом. Только при условии наступления этого последствия злоупотребление должностными полно­мочиями будет оконченным преступлением. Что же касается дисциплинарного проступка, то он будет иметь место и тогда, когда противоправные деяния могли, но фактически не насту­пили, так как диспозиция ст. 285 УК РФ предусматривает не возможность наступления вредных последствий, а их реальное причинение и наступление.

В этой связи мы считаем правильным мнение ученых, ко­торые предлагают оговорить точный размер материального ущерба или ориентировочные его пределы при фактах злоу­потребления должностными полномочиями.

Что касается психического отношения к совершаемому должностным лицом правонарушению как критерию раз­граничения должностных злоупотреблений на преступления и проступки, то проще и практически легко, как нам пред­ставляется, это делать от противного. В диспозиции ст.285 УК РФ указаны конструктивные признаки субъективной стороны: наличие корыстного мотива или иной личной заинтересован­ности, что само по себе подразумевает умышленную вину. В связи с чем отсутствие этих признаков при прочих условиях позволяет рассматривать должностное злоупотребление в рамках дисциплинарной ответственности.

Существуют массовые факты того, как корыстные моти­вы и иная личная заинтересованность умышленно вуалирует­ся провинившимися работниками, что позволяет им уйти от уголовной ответственности.

Что же касается личности виновного при разграничении должностного преступления и дисциплинарного проступка, то следует отметить, что в теории науки уголовного права не сложилось единого мнения по этому поводу. Нет твердого мнения по этому вопросу и у практических работников след­ствия и суда. Многие проявляют своего рода инертность, пы­таясь использовать данный конструктивный признак ст. 285 УК РФ в плане разграничения должностных злоупотреблений. Вместе с тем, мы считаем справедливым мнение Н. Ф. Куз­нецовой, которая отмечает, что при «разграничении пре­ступлений и иных правонарушений учитываются только при­знаки преступного деяния, но не характеристика личности и не смягчающие и отягчающие обстоятельства, лежащие за со­ставом преступления».

Таким образом, при разграничении должностного злоу­потребления и служебного проступка следует учитывать сле­дующие критерии:

1. Объектом служебного проступка являются интересы дисциплинарного характера, т.е. действующий порядок слу­жебных отношений, а также правила внутреннего распорядка. Другими словами, должностной проступок посягает на госу­дарственную и служебную дисциплину. Вместе с тем объект преступного злоупотребления несколько шире — интересы службы во всех отношениях.

2. Дисциплинарный проступок, в отличие от должност­ного преступления, не представляет большой общественной опасности. Ответственность за должностной проступок не свя­зывается с наступлением существенного вреда (тяжких послед­ствий), тогда как последнее является необходимым основани­ем для уголовной ответственности.

3. Мотивация преступного злоупотребления связывается законодателем в Уголовном кодексе с корыстной и иной лич­ной заинтересованностью. Только при наличии этих призна­ков в субъективной стороне должностного злоупотребления возможна уголовно-правовая оценка деяния. Соответственно, с другой стороны, если в должностном правонарушении от­сутствуют корыстные мотивы или иная личная заинтересован­ность, характерные для злоупотребления властью или служеб­ным положением, то налицо дисциплинарный проступок.

В свете изложенного, мы считаем, что разграничение пре­ступлений и проступков по службе должно обеспечиваться, главным образом, при конструировании признаков составов соответствующих посягательств в Особенной части УК и про­водиться на основе единства всех признаков, характеризую­щих составы нарушений. С другой стороны, определенной кодификации должны быть подвергнуты возможные дисци­плинарные правонарушения, если исходить из особенностей деятельности той или иной организации.

В данном случае мы выступаем за то, чтобы в сфере лю­бой деятельности были выработаны перечни служебных на­рушений для каждой категории служащих, которые бы постоянно дополнялись. В немалой степени это касается злоупотреблений как уголовно-наказуемого, так и дисципли­нарного характера.

    Если исходить из того, что определяющим признаком отграничения служебного проступка от служебного престу­пления выступают последствия содеянного, то при злоупо­треблениях установление существенного вреда достаточно проблематично. Данное понятие имеет оценочный характер, а потому даже максимально возможная конкретизация (за редким исключением) составов преступлений в рамках Уго­ловного кодекса объективно неосуществима. В связи с чем в этом смысле возможна максимальная конкретизация в рам­ках некоего подобия кодекса дисциплинарных проступков во всех сферах деятельности, которая могла бы стать логи­ческим продолжением бланкетных норм Уголовного кодекса.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика