Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовые последствия начала и окончания международных вооруженных конфликтов
Научные статьи
14.10.15 11:56

Правовые последствия начала и окончания международных вооруженных конфликтов

alt
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Алиев Ш. М.
8 87 2015
В рамках настоящей статьи автор анализирует и выявляет те правовые последствия для государств, к которым приводит ситуация международного вооруженного конфликта.

Любая война представляет собой международный во­оруженный конфликт, но далеко не каждый международный вооруженный конфликт считается войной в международно­правовом смысле. Их отличают различные юридические по­следствия, которые могут наступить в ходе ведения боевых действий сторонами конфликта.

Правовым последствиям начала и окончания состояния войны посвящено значительное число исследований как в отечественной, так и в зарубежной международно-правовой литературе. В то же время доктриной остаются практически не затронутыми правовые последствия начала и окончания международных вооруженных конфликтов, несмотря на име­ющийся массив международно-правовых норм и сложившую­ся межгосударственную практику.

    Правовой порог для начала международного вооружен­ного конфликта четко обозначен и практически не вызывает разногласий. Он заключается в моменте первого применения силы между вооруженными силами двух государств, которое кладет начало применению Женевских конвенций 1949 г. и До­полнительного протокола I 1977 г. во всей их полноте.


 

Одним из следствий начала международного вооружен­ного конфликта может выступать разрыв дипломатических и консульских отношений между враждующими государ­ствами. Однако в отличие от объявления войны, где разрыв дипломатических отношений является обязательным след­ствием возникшего состояния, в ситуации международного вооруженного конфликта такое происходит далеко не всегда. В этом плане для современной международной практики госу­дарств характерно двойственное отношение: в отдельных слу­чаях возможны прекращение дипломатических и консульских отношений, в отдельных ситуациях - сохранение консульских отношений. Не исключены и случаи продолжения существо­вания нормальных дипломатических отношений.

Однако договорные нормы о прекращении дипломати­ческих и консульских отношений во время вооруженных кон­фликтов отсутствуют, за исключением одной статьи в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. Так, в соответ­ствии с п. «а» ч. 2 ст. 45 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. государство пребывания даже в случае во­оруженного конфликта должно «уважать и охранять помеще­ния представительства вместе с его имуществом и архивами». При этом аккредитующему государству предоставляется пра­во вверить охрану помещений, имущества и архивов предста­вительства, а также защиту своих интересов и интересов своих граждан «третьему государству, приемлемому для государ­ства пребывания». Аналогичные правила закреплены и в ст. 27 Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. Так вот, наш сайт посвящен самой хорошей и лучшей игре, ты можешь на сайте скачать кс 1.6 бесплатно.

    Поскольку данные Конвенции являются результатом ко­дификации существовавших ранее обычаев дипломатической и консульской практики, то, следовательно, положения о раз­рыве дипломатических и консульских отношений не относят­ся даже к обычным нормам международного права, иначе они были бы кодифицированы и включены в соответствующие Конвенции.

Тем не менее они включают в себя нормы о защите ди­пломатического персонала, в соответствии с которыми дипло­матическому персоналу разрешается покинуть государство пребывания, которое принимает меры для его безопасности. Защиту интересов воюющего государства и его граждан берет на себя нейтральное государство, поддерживающее диплома­тические и консульские отношения с двумя воюющими дер­жавами.

Исходя из практики межгосударственных отношений, возникновение более 200 международных вооруженных кон­фликтов за всю послевоенную историю (с 1945 г.) очень редко приводило к разрыву дипломатических отношений. Нам из­вестны два таких случая: когда в результате действий аргентин­ских вооруженных сил на территории Фолклендских (Маль­винских) островов Великобритания 2 апреля 1982 г. объявила о разрыве дипломатических отношений с Аргентиной; разрыв дипломатических отношений между Россией и Грузией в ходе вооруженного конфликта в августе 2008 г.

В подавляющем же большинстве случаев воюющие сто­роны продолжали поддерживать дипломатические отноше­ния.

Так, например, в ходе второго индо-пакистанского кон­фликта 1965 г. ни Индия, ни Пакистан не заявляли о разрыве дипломатических отношений между ними. Такая же ситуа­ция наблюдалась и во время ирано-иракского вооруженного конфликта 1980—1988 гг.

В настоящее время Швейцария осуществляет представи­тельство интересов 6 государств: США в Кубе и Кубы в США, Ирана в Египте, США в Иране, России в Грузии и Грузии в России. Но в основе своей, за исключением представительства интересов США в Иране, остальные носят более формальный характер и касаются лишь регулирования консульских вопро­сов.

Тем самым анализ практики государств показывает, что начало международного вооруженного конфликта, в отличие от войны, необязательно влечет за собой разрыв дипломатиче­ских и консульских отношений. Как правило, в большинстве случаев имеет место сохранение консульских отношений или продолжение дипломатических отношений на уровне по­сольств. В случае же международного вооруженного конфлик­та каждая из противоборствующих сторон получает соответ­ствующие международно-правовые гарантии соблюдения и уважения их интересов, а также интересов своих граждан по­средством института дипломатической защиты.

Действие международных договоров. Если при объ­явлении состояния войны подразумевалось прекращение дей­ствия договоров мирного времени, то в случае возникновения международного вооруженного конфликта вопрос о действии международных договоров на протяжении долгого периода оставался неясным.

      Заметим, что вопрос о прекращении или приостановле­нии действия международных договоров во время вооружен­ных конфликтов не нашел отражения в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., таким образом, в международном праве отсутствует конвенционная норма о действии договоров во время вооруженных конфликтов. Конвенция содержит лишь одно упоминание о таком случае в ст. 73, где говорится о том, что ее положения «не предрешают ни одного из вопросов, которые могут возникнуть в отношении договора... из начала военных действий между государства­ми».

Указанная проблема была включена в повестку дня за­седаний Комиссии международного права ООН с 2004 г. На 60-й сессии в 2008 г. Комиссия приняла свод из 18 проектов статей и приложение к ним, посвященные последствиям во­оруженных конфликтов для международных договоров.

В ст. 3 Проекта сформулирован базовый постулат, соглас­но которому «существование вооруженного конфликта ipso facto не прекращает и не приостанавливает действие догово­ров между государствами - сторонами конфликта» и между «государством - стороной вооруженного конфликта и госу­дарством, которое не является его стороной».

Аналогичные взгляды в международно-правовой док­трине имели достаточное распространение и ранее. Так, Л. Оппенгейм утверждает, что «довольно широко распростране­но мнение о том, что война никоим образом не аннулирует каждый договор». А. Макнэйр, выражая по существу бри­танскую точку зрения, заявляет: «Таким образом, ясно, что война per se не прекращает довоенные договорные обязатель­ства в отношениях между противоборствующими воюющими сторонами». Х. Бриггс отметил следующее: «Наша первая - и самая важная - норма заключается в том, что сам факт начала вооруженного конфликта (будь то объявленная или необъяв­ленная война) ipso facto не прекращает и не приостанавливает действие договоров в отношениях между сторонами конфлик­та. Эта норма утвердилась в международном праве».

Подобная практика находит подтверждение и в решени­ях национальных судов. Например, в решении по делу «Обще­ство распространения Евангелия против г. Нью-Хейвен» 1823 г. Верховный Суд США постановил, что «договоры, в которых предусматриваются постоянные права и общие положения и указывается, что они предполагают постоянное действие, и в случае войны, и в случае мира, и не прекращают свое действие с возникновением войны, а самое большее - лишь временно прекращают действовать на период войны».

     В деле «Карнут против Соединенных Штатов» 1929 г. Верховный Суд Соединенных Штатов, касаясь ст. III Договора Джэя 1794 г. между Великобританией и Соединенными Шта­тами, подтвердил и развил свое более раннее постановление: «Право по данному вопросу находится в стадии становления и, пытаясь сформулировать принципы общего характера, суды должны действовать осмотрительно. Однако, по-видимому, существует общее мнение о том, что, по крайней мере, ни­жеследующие договорные обязательства остаются в силе: по­ложения, касающиеся линии поведения в состоянии войны; договоры о цессии, границах, и т.д.; положения, предостав­ляющие право гражданам или подданным одной из Высоких Договаривающихся сторон продолжать иметь во владении или передавать участки земли на территории другой стороны; и, в целом, положения, представляющие собой завершенные акты. С другой стороны, договоры о дружбе, союзе и аналогич­ные им документы, имеющие политический характер, объект которых состоит в «поощрении развития гармоничных отно­шений между нациями», рассматриваются в целом как при­надлежащие к категории договорных положений, которые полностью аннулируются с началом войны».

На основе анализа и обобщения международно-правовой доктрины и соответствующей судебной практики Комиссия пришла к выводу, что «по нормам современного международ­ного права существование вооруженного конфликта ipso facto не прекращает и не приостанавливает действия существую­щих соглашений, несмотря на то, что ряд таких соглашений могут на деле прекращаться или приостанавливаться ввиду их природы, как, например, торговые соглашения».

Для определения возможности прекращения или приостановления действия международного договора, либо выхода из него должны приниматься во внимание следующие факторы: «а) характер договора, в частности, его предмет, его объект и цель, его содержание и количество сторон договора;

б) характеристики вооруженного конфликта, такие как его территориальное распространение, его масштабы и интенсивность, его продолжительность и, в случае немеждународного вооруженного конфликта, также степень внешнего участия» (ст. 6 Проекта).

В тоже время не должно вызывать сомнений, что прекращение договора, приостановление или выход из него вследствие вооруженного конфликта не затрагивают обязанность государства выполнять любое содержащееся в договоре обязательство, которое имеет для него силу в соответствии с международным правом, независимо от договора.

Само существование международного вооруженного конфликта не влияет на способность воюющих сторон заключать международные договоры. Согласно ч. 2 ст. 8 Проекта государства могут заключать соглашения, влекущие «прекращение или приостановление действующего между ними договора или его части в ситуациях вооруженного конфликта, или могут договариваться о внесении в него поправок или изменений».

Если государство намеревается прекратить действие договора или выйти из него, то оно уведомляет о таком намерении противную сторону или его депозитария. Если не предусмотрено иное, то данное уведомление вступает в силу по получении его стороной или сторонами конфликта.

Комиссия в приложении к Проекту статей сформировала ориентировочный перечень договоров, предмет которых в ходе вооруженного конфликта продолжает свое действие либо в полном объеме, либо частично. Иным словами, такие договоры не прекращают свое действие в ситуации международного вооруженного конфликта. К ним относятся:

1) многосторонние нормоустановительные договоры;

2) договоры о международном уголовном правосудии;

3) договоры о дружбе, торговле и мореплавании и соглашения, касающиеся прав частных лиц;

4) договоры о международной защите прав человека;

5) договоры, касающиеся международной охраны окружающей среды;

6) договоры, касающиеся международных водотоков и относящихся к ним сооружений и объектов;

7) договоры, касающиеся водоносных горизонтов и относящихся к ним сооружений и объектов;

8) договоры, являющиеся учредительными актами международных организаций;

9) договоры, касающиеся урегулирования международных споров мирными средствами, включая использование согласительной процедуры, посредничества, арбитража и урегулирование в судебном порядке;

10) договоры о дипломатических и консульских сношениях.

Следствием такого ориентировочного списка является установление ряда оспоримых презумпций, основанных на предмете таких договоров: предмет договора создает впечатление о том, что этот договор продолжает действовать во время вооруженного конфликта. Хотя акцент сделан на категориях договоров, вполне возможно, что только предмет конкретных положений договора является условием продолжения его действия.

Представленный перечень является ориентировочным, что и указано в ст. 7 Проекта, изложенный порядок перечисления категорий никак не подразумевает установления порядка их приоритетности.

Держава-покровительница. В ходе международного во­оруженного конфликта каждая из сторон может обратиться к третьему государству с просьбой о защите своих интересов и интересов граждан. Такой институт получил название ин­ститута Державы-покровительницы. Особая роль данного института подтверждается ст. 8, общей для всех Женевских конвенций 1949 г., которая указывает на то, что данные меж­дународные акты «будут применяться при содействии и под контролем держав-покровительниц, на которых возложена охрана интересов сторон, находящихся в конфликте».

Под Державой-покровительницей следует понимать ней­тральное государство, которому другое государство (держава происхождения) поручает контролировать и содействовать выполнению положений Женевских конвенций и Дополни­тельного протокола I в отношении гражданских лиц и воен­нопленных.

Начало действий Державы-покровительницы предпола­гает наличие двух, а иногда трех соглашений между заинтере­сованными государствами.

Государство, которое собираются выбрать в качестве Дер­жавы-покровительницы, не может взять на себя осуществле­ние доверяемого ему мандата без согласия державы, по от­ношению к которой должна протекать его деятельность. Как правило, она даже старается заключить с этим государством официальный договор, гарантирующий для нее возможность удовлетворительно выполнить задачи, которые ей хотят дове­рить.

Согласно п. 4 ст. 5 Дополнительного протокола I, если «Держава-покровительница либо не назначена, либо не дей­ствует, стороны, находящиеся в конфликте, без промедления принимают предложение, которое может быть сделано Меж­дународным Комитетом Красного Креста или любой другой организацией, предоставляющей все гарантии беспристраст­ности и эффективности, действовать в качестве субститута по­сле соответствующих консультаций с вышеупомянутыми сто­ронами и с учетом результатов этих консультаций».

Многие положения Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительного протокола I 1977 г. закрепляют функции Державы-покровительницы. Так, в соответствии со статьями 62, 63, 66, 69, 75, 77, 120 и 122 III Женевской конвенции, статья­ми 83, 137 IV Женевской конвенции Держава-покровительни­ца должна способствовать установлению связи между воюю­щими сторонами и отдельными лицами, находящимися по разные стороны линии фронта. Держава-покровительница может оказывать помощь покровительствуемым лицам (ста­тьи 39, 98 IV Конвенции), а также должна выступать в роли ходатая за этих лиц в ходе судебного рассмотрения их дел (ст. 105 III Конвенции, статьи 71, 72 и 74 IV Конвенции, а также ст. 45 Дополнительного протокола I). Стать 126 III Женевской кон­венции и ст. 143 IV Женевской конвенции, касающиеся посе­щений лагерей для военнопленных и гражданских интерниро­ванных, предполагают: свободу выбора мест для посещения; возможность беседовать с военнопленными и гражданскими интернированными без свидетелей; устранение любого огра­ничения этих посещений, кроме как в силу «настоятельной во­енной необходимости».

Как пишет Э. Давид, если эти предписания «и не наде­ляют Державы-покровительницы и их субститутов... правом проведения расследования post factum, они все же разрешают им отчитываться о фактах, которые они констатировали, а зна­чит, и некоторым образом их устанавливать».

С момента принятия Женевских конвенций 1949 г. ин­ститут Державы-покровительницы и ее субститута приме­нялся крайне редко. Ф. Бюньон приводит пять таких случаев: во время кризиса в зоне Суэцкого канала 1956 г. между Егип­том, с одной стороны, и Францией и Великобританией - с другой; во время франко-тунисского конфликта в Бизерте в июле 1961 г.; в ходе португало-индийского конфликта в Гоа 1961 г.; во время индо-пакистанского конфликта 1971 г.; во время конфликта между Аргентиной и Великобританией из- за Фолклендских (Мальвинских) островов 1982 г.

Однако источники, приводимые Ф. Бюньоном, позволя­ют утверждать, что соответствующие государства выполняли лишь представительство интересов сторон и не были назначе­ны формально в качестве Держав-покровительниц в соответ­ствии с положениями Конвенций, что приводит к смешению института Державы-покровительницы с институтом защиты интересов дипломатическим представительством. В отноше­нии ситуации с Фолклендским конфликтом 1982 г. эту точку зрения подтверждает С. Жюно.

При этом Ф. Бюньон констатирует, что даже в этих пяти случаях Державы-покровительницы не всегда были в состоя­нии взять на себя выполнение всех предусмотренных конвен­циями задач и выполнять свои функции в интересах всех вою­ющих сторон Аналогичную позицию выражает и М. Сагер.

В большинстве из перечисленных выше конфликтов, по справедливому замечанию Э. Давида, именно МККК «осу­ществлял большинство гуманитарных функций, отводимых обычно Державам-покровительницам».

Изложенное позволяет сделать вывод, что международ­но-правовая практика не знает случаев применения института Державы-покровительницы после Второй мировой войны.

Справочное бюро по делам военнопленных и Цен­тральное справочное агентство. Статья 122 III Женевской конвенции и ст. 136 IV Женевской конвенции устанавливают, что с самого начала конфликта и во всех случаях оккупации каждая из сторон конфликта учреждает Справочное бюро по делам военнопленных, находящихся в ее власти. Каждая из сторон конфликта в кратчайший срок обязана сообщить Бюро сведения о всех случаях перемещения, освобождения, репатриации, побегов, госпитализации, смерти попавшего в ее власть неприятеля.

В отличие от справочных бюро, формируемых на терри­тории участвующих в вооруженном конфликте сторон, Цен­тральное справочное агентство по делам военнопленных уч­реждается «в нейтральной стране» (абз. 1 ст. 123 III Женевской конвенции, ст. 140 IV Женевской конвенции). В то же время Конвенция предоставила право МККК предлагать заинтересо­ванным государствам организовать подобное агентство в слу­чае, если он сочтет это необходимым.

Указанную выше статью Конвенции следует понимать таким образом: в случае возникновения ситуации междуна­родного вооруженного конфликта Центральное агентство создается в обязательном порядке, и МККК может предло­жить помощь в его создании, если сочтет это необходимым.

Стороны конфликта не обязаны принимать его предложение только при условии, что они договорились между собой о том, чтобы поручить создание Агентства другой организации или государству. В противном же случае стороны обязаны принять предложение МККК.

Окончание международного вооруженного кон­фликта. Соответствующие нормы Женевских конвенций и Дополнительного протокола I прекращают применяться по завершении международного вооруженного конфликта. Од­нако это вовсе не означает, что они прекращают свое действие именно по окончании боевых действий. Некоторые положе­ния могут по-прежнему регулировать ситуации, явившиеся следствием конфликта.

Статья 6 IV Женевской конвенции и п. «б» ст. 3 Допол­нительного протокола I закрепляют, что применение данных соглашений прекращается «после общего окончания военных действий». Обычно, как отмечается в комментарии к Конвен­циям, речь может идти о т.н. «последнем залпе» или о за­ключении перемирия, подписании акта о капитуляции или подчинении (дебелляция). Однако для ситуации междуна­родного вооруженного конфликта не является характерным его завершение подписанием последних двух актов, поскольку таковые связаны исключительно с наличием состояния войны между противоборствующими сторонами.

Практика показывает, что основной формой окончания международного вооруженного конфликта является согла­шение об общем перемирии. Причем наименование такого соглашения может быть различным (соглашение об общем перемирии, соглашение о прекращении огня, соглашение о прекращении военных действий и т.п.), что никоим образом не влияет на юридическую силу и значимость документа.

Обычно в рамках заключаемого соглашения стороны могут рассмотреть вопрос об установлении демаркационной линии с целью разграничения дислокации военных подраз­делений. Так, 20 февраля 1964 г. по окончании алжиро-марроканского пограничного конфликта 1963 г., было заключено Соглашение об отводе войск на позиции, занимаемые ими до начала конфликта, и о создании демилитаризованной зоны, что означало соблюдение принципа статус-кво.

Аналогичный пункт изложен в ст. 3 иордано-израильско­го Общего соглашения о прекращения огня от 3 апреля 1949 г., которая гласит: «Никакое подразделение наземных или воен­но-воздушных сил любой страны не должно пересекать линии или позиции, занимаемые в данный момент передовыми под­разделениями ее наземных войск».

Женевские соглашения о прекращении военных действий во Вьетнаме от 20 июля 1954 г. определили демаркационную линию, проходящую вдоль 17-й параллели. Согласно ч. 1 ст. 1 Соглашения на север от линии отводились подразделения вьетнамской армии, а на юг - вооруженные силы Франции.

В целом, определение демаркационной линии, хотя и присутствует в большинстве аналогичных соглашений, все же является факультативным условием при решении возни­кающих в связи с прекращением боевых действий вопросов. Отсюда представляется верным положение Соглашения о перемирии между Египтом и Израилем от 24 февраля 1949 г., в соответствии с которым «основным назначением демар­кационной линии перемирия является установление чер­ты, за которую вооруженные силы сторон не имеют права переходить».

Подобные соглашения могут заключаться как от имени глав государств и правительств, так и главнокомандующими вооруженных сил сторон, примером чему является Согла­шение между Главнокомандующим вооруженными силами ООН, с одной стороны, и Верховным командующим Корей­ской народной армии и Командующим китайскими народны­ми добровольцами, с другой стороны, о военном перемирии в Корее от 27 июля 1953 г.

С целью ослабления напряженности между воюющими сторонами при установлении демаркационной линии могут формироваться демилитаризованные зоны. Как правило, на­значением таких зон является способствовать «предотвраще­нию инцидентов, могущих привести к возобновлению боевых действий». Основным условием для эффективного действия зоны является полный вывод войск на установленное расстоя­ние к определенному периоду времени. По истечении указан­ного периода любой доступ вооруженных сил в зону квали­фицируется как нарушение условий перемирия. К примеру, Соглашение о военном перемирии в Корее установило срок в 72 часа для вывода войск, а также 45 дней для создания без­опасных путей в демилитаризованную зону, снятия минных полей, проволочных заграждений и других препятствий.

Как верно отметил Э. Давид, еще одним из приме­ров продолжения действия норм Конвенций и Протоколов являются случаи применения мин и их ликвидации. Мины, «установленные во время конфликта и способные поражать людей после окончания боев, является своего рода военной операцией и к ним по-прежнему применяются положения Конвенции». Так, Комиссия по репарациям ООН, создан­ная в связи с иракско-кувейтским конфликтом 1991 г., реши­ла, что лица, подорвавшиеся на минах после 2 марта 1991 г., то есть после официального прекращения боевых действий, вправе требовать возмещения ущерба.

Относительно оккупированных территорий ст. 6 IV Же­невской конвенции о защите гражданского населения пред­усматривает, что применение Конвенции на оккупированной территории прекращается через год после общего окончания военных действий, за исключением отдельных положений, ка­сающихся защиты населения и интернированных лиц.

Пунктом «б» ст. 3 Дополнительного протокола I годовой срок был отменен: «Применение Конвенций и настоящего Протокола на территории сторон, находящихся в конфликте, прекращается с общим прекращением военных действий, а на оккупированной территории — по прекращении оккупации».

Репатриация военнопленных. Согласно нормам Же­невских конвенций 1949 г. и Дополнительного протокола I 1977 г. немедленно после окончания боевых действий военноплен­ные подлежат освобождению и репатриации, за исключением случаев их осуждения за иные общеуголовные преступления. Но до полного освобождения указанных лиц по отношению к ним применяются положения Конвенций и Протокола в части обращения с военнопленными. При этом необходимо учитывать, что репатриация военнопленных может быть про­изведена как до окончания боевых действий, так и после за­вершения международного вооруженного конфликта или же прекращения состояния войны.

Статья 118 III Женевской конвенции закрепила правило, согласно которому «военнопленные освобождаются и репа­триируются тотчас же по прекращении военных действий». При отсутствии каких-либо постановлений по данному во­просу в соглашении о прекращении военных действий между сторонами конфликта, либо при отсутствии такого соглаше­ния держащая в плену Держава сама составит и осуществит план репатриации, о чем обязательно должно быть сообщено военнопленным. Соответствующие расходы по репатриации будут распределены между сторонами следующим образом: 1) «если обе Державы граничат между собой, на Державу, за которой числятся военнопленные, будут возложены расходы по репатриации военнопленных, начиняя от границы держа­щей в плену Державы»; 2) «если обе эти Державы не граничат между собой, на держащую в плену Державу будут возложены расходы по транспортировке военнопленных на ее террито­рии до границы или до ближайшего к территории Державы, за которой они числятся, порта отправления» (абз. 5 ст. 118).

Заключение подобных соглашений не может служить оправданием задержки в репатриации военнопленных.

Примером репатриации до окончания боевых действий могут служить подписанные 11 февраля 1945 г. в ходе Крым­ской (Ялтинской) конференции соглашения между СССР и США и СССР и Великобританией относительно военноплен­ных и гражданских лиц, освобожденных войсками указанных государств. В соответствии со ст. 1 соглашений все советские граждане, а также подданные союзных государств «будут не­замедлительно после их освобождения отделяться от враже­ских военнопленных и содержаться отдельно до момента пе­редачи их... властям в пунктах, согласованных между этими властями».

Однако практика Второй мировой войны и последующих международных вооруженных конфликтов свидетельствует, что государства затягивали решение данного вопроса вплоть до заключения мирного договора или же двустороннего со­глашения о прекращении боевых действий. Подтверждени­ем данному тезису служат примеры репатриации немецких и японских военнопленных из СССР после окончания Второй мировой войны.

Несмотря на прогрессивный характер изложенных норм Конвенции, на практике часто возникали вопросы при ее тол­ковании: как понимать выражение «прекращение военных действий», в частности, если они заканчиваются посредством заключения соглашения о перемирии или прекращении огня, которое в любой момент может быть нарушено противобор­ствующими сторонами? Должны ли в таком случае стороны освобождать военнопленных при наличии возможности вновь участвовать освобожденным военнопленным в боевых дей­ствиях? Каковы обязательства держащей в плену Державы в случае, если военнопленные начнут возражать против репа­триации? Следует ли в этом случае использовать принужде­ние для возврата таких военнопленных на родину?

Последний вопрос наиболее остро возник в ходе иракско- кувейтского конфликта 1991 г. Многие иракские военноплен­ные, захваченные в ходе конфликта, возражали против того, чтобы об их пленении уведомили государство, гражданами которого они являются, или их родственников. Они дали со­гласие сообщить сведения о себе только после того, как полу­чили заверения о том, что эти сведения не будут направлены в Ирак. В ходе конференции в г. Эр-Рияде 7 марта 1991 г. пред­ставители Ирака, Саудовской Аравии, Кувейта, США, Велико­британии и Франции пришли к соглашению том, что о плен­ных, отказывающихся от репатриации, не будет направлено никаких уведомлений ни государству принадлежности, ни их близким. Указанные лица были размещены в лагере Рафха.

Юристы МККК считают, что репатриация военноплен­ных связана с фактическим окончанием боев. Следовательно, любое перемирие и прекращение боев на неопределенный срок влечет за собой обязательство освободить и репатрии­ровать пленных. В отношении использования принуждения юристы МККК высказываются отрицательно, не допуская ока­зания какого-либо давления на военнопленных в случае их от­каза от репатриации.

Стороны конфликта вправе для проведения операций по освобождению и репатриации пленных привлекать тре­тью сторону, которой может выступать как государство, так и международная организация. Так, МККК принимал участие в таких операциях в ходе большинства международных воору­женных конфликтов, например, во время арабо-израильского конфликта 1967 г., конфликта между Сальвадором и Гондура­сом 1969 г., индо-пакистанского конфликта 1971 г. (правда, в общей репатриации участия не принимал), ирано-иракского конфликта 1980-1988 гг. и др. Большая часть этих операций была осуществлена под эгидой МККК, на котором лежала от­ветственность за их проведение, он же предоставлял, полно­стью или частично, материально-технические средства и в большинстве случаев брал на себя координацию операций.

«Вследствие того, что после окончания боевых действий в числе интернированных лиц находятся лица, задержанные во время международного вооруженного конфликта, Женев­ские конвенции (I, 5; III, 5; IV, 6) закрепляют, что их положения будут применяться к этим лицам до момента их окончатель­ного освобождения и окончательной репатриации. Дополни­тельный протокол I (ст. 3b) провозглашает тот же принцип, но предусматривает и еще одну возможность: репатриирование этих лиц или их устройство в стране, которую они выберут. Например, несмотря на то, что американская интервенция в Панаме в декабре 1989 г. - январе 1990 г. длилась всего лишь несколько недель, захваченные в плен в результате конфликта и помещенные в тюрьму панамские военные, в частности глава государства генерал Норьега, против которого США заведено уголовное дело за контрабанду наркотиков, сохраняют статус военнопленных, и МККК настаивает на своем праве их посе­щать в соответствии со ст. 126 Женевской конвенции III.

Таким образом, изложенное выше позволяет сформули­ровать следующие выводы: при международном вооружен­ном конфликте, в отличие от случаев объявления состояния войны, не происходит в обязательном порядке разрыва ди­пломатических и консульских отношений. Международно­правовой практике известны единичные случаи прекращения таких отношений. В основном речь идет о разрыве дипломати­ческих отношений, но с сохранением консульских сношений. При этом международное право гарантирует даже в случае вооруженного конфликта обеспечение сохранности помеще­ний, архивов дипломатических представительств и консуль­ских учреждений, защиту интересов государства и его граж­дан. В случае необходимости каждое из противоборствующих сторон может поручить представительство своих интересов и интересов своих граждан третьему государству, приемлемому для государства пребывания.

Относительно влияния международного вооруженного конфликта на международные договоры следует отметить, что практикой выработано правило, согласно которому суще­ствование вооруженного конфликта не прекращает и не при­останавливает действие договоров между государствами - сто­ронами конфликта, а также между государством - стороной конфликта и третьим государством, не участвующим в нем.

Для того чтобы прекратить действие того или иного меж­дународного договора либо выйти из него, должны быть при­няты во внимание такие факторы, как характер договора, его цель, а также масштаб, степень интенсивности конфликта и пр. В тоже время прекращение договора или выход из него не затрагивает выполнение государством международного обяза­тельства, содержащегося в международном договоре, в соот­ветствии с иными нормами международного права.

В ходе международного вооруженного конфликта каждая из сторон может обратиться к третьему государству с прось­бой о защите своих интересов и интересов граждан. Такой институт получил название института Державы-покровитель­ницы. Начало действий Державы-покровительницы предпо­лагает наличие двух, а иногда трех соглашений между заинте­ресованными государствами.

Она действует по поручению и, как правило, может осно­вываться лишь на правах, принадлежащих тому государству, которое она представляет. Международно-правовая практика знает единичные случаи применения института Державы-по­кровительницы после Второй мировой войны.

С момента начала международного вооруженного кон­фликта стороны учреждают каждый в пределах своей терри­тории Справочные бюро по делам военнопленных, основной задачей которых является сбор сведений о случаях переме­щения, освобождения, госпитализации и репатриации воен­нопленного, попавшего во власть неприятельской стороны. Центральное справочное агентство по делам военнопленных учреждается в нейтральной стране и концентрирует все сведе­ния о военнопленных, которые оно может получить как офи­циальным, так и частным путем.

Как в мирное время, так и с началом боевых действий стороны, находящиеся в конфликте, посредством специально­го соглашения создают безопасные зоны в целях ограждения жертв вооруженного конфликта.

В отличие от форм прекращения состояния войны, непо­средственные боевые действия завершаются подписанием со­глашения о перемирии или же соглашения о прекращении огня. Однако нормы Женевских конвенций и Дополнительно­го протокола I прекращают свое применение после заверше­ния оккупации и разрешения всех вопросов, связанных с воз­вращением интернированных лиц стороне конфликта.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика