Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К вопросу уголовно-правового анализа объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ
Научные статьи
24.11.15 11:19

вернуться

К вопросу уголовно-правового анализа объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ


 УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Ибрагимова Х.А.

9 88 2015
В юридической литературе указывается на наличие весьма разнообразных форм должностного злоупотребления, которые еще пока не приведены в научно обоснованную систему. Статья посвящена наиболее часто встречающимся формам этих злоупотреблений и их правовому анализу.


Объективная сторона злоупотребления должностными полномочиями может выражаться в различных формах, не­которые из которых являются типичными: нарушение правил приема, хранения, сдачи материальных ценностей, повлекшее их порчу; сокрытие недостач, повлекшее существенный вред; продажа товаров с нарушением установленных правил, в ре­зультате чего были ущемлены права граждан; изъятие лицом находящихся в подотчете денежных средств без цели хище­ния, причинившее материальный ущерб; непроведение необ­ходимых процессуальных действий по уголовным делам, по­влекшее необоснованное приостановление или прекращение дела; дача незаконных распоряжений об отпуске материаль­ных ценностей, в результате чего образовалась недостача. В числе прочих форм злоупотреблений должностными полно­мочиями имеют место как запутывание учета и отчетности, несоблюдение требований штатно-финансовой дисциплины, нарушение правил торговли, подлог документов, приписки к государственной отчетности, нерациональное использование материальных ценностей.

Одной из форм злоупотребления должностными полно­мочиями может явиться попустительство совершению пре­ступлений иными лицами (например, должностное лицо, в полномочия которого входит контроль за хранением и рас­ходованием товарно-материальных ценностей, сознательно не выполняет этой обязанности, что приводит к существенному нарушению интересов государственного либо муниципаль­ного учреждения), а также издание противоречащих закону либо иному нормативному правовому акту приказов и рас­поряжений, а также нецелевое использование бюджетных средств, обладающее достаточно высокой степенью обще­ственной опасности, особенно в сфере деятельности бюд­жетных организаций. Вред причиняется наиболее важным конституционным правам и свободам граждан и во много раз превышает ущерб от общеуголовных преступлений.


 

    Необходимо обратить внимание на то, что при оцен­ке фактов злоупотребления должностными полномочиями должностное лицо может при определенных обстоятельствах совершить противоправные, но уголовно-ненаказуемые дей­ствия. В. И. Денека, например, предлагает при оценке фак­тов должностных злоупотреблений с особой тщательностью устанавливать наличие в событии таких обстоятельств, как не­обходимая оборона, крайняя необходимость, обоснованный риск, которые не могут рассматриваться как преступление. Более того, надо иметь виду, что действующий ныне УК РФ четче обозначил и даже расширил перечень обстоятельств, при которых противоправные действия должностных лиц ис­ключают их преступность. Среди новых норм предусмотре­ны: обоснованный риск (ст. 41 УК РФ), который может быть оправдан лишь при совершении его во имя общественного блага; причинение вреда при задержании преступника (ст. 38 УК РФ); физическое или психическое принуждение (ст. 40 УК РФ); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ). Последние обстоятельства, исключающие преступность дея­ния, теоретически (практически фактов преступлений и иных правонарушений найти не удалось) возможны.

Конструктивным признаком состава преступления, пред­усмотренного ст. 285 УК РФ, является наступление послед­ствий, связанных с существенным нарушением прав и закон­ных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Согласно законодательной конструкции для состава престу­пления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, необходимо, чтобы пре­ступными действиями были существенно нарушены права и за­конные интересы граждан и организаций либо государственные и общественные интересы, охраняемые законом. Однако закон не определяет, и в науке уголовного права и судебно-следствен­ной практике не установлены общепринятые единые критерии для определения существенного вреда, тяжких последствий, а также для отграничения этих понятий друг от друга.

Установление этих обстоятельств имеет важное практи­ческое значение, т.к. состав должностного злоупотребления является оконченным преступлением при условии фактиче­ского наступления вредоносного последствия, иначе говоря, это преступление по своей законодательной конструкции от­носится к числу материальных составов.

В. И. Соловьев полагает, что существенный вред может быть не только имущественным и физическим, но и мораль­ным. Далее автор предлагает «определять ущерб имущест­ву на определенную сумму»2. Определение существенности вреда в стоимостном выражении получило поддержку среди некоторых ученых, хотя в то же время многие высказывались о невозможности определения единого критерия существен­ного вреда для состава преступлений, устанавливающих от­ветственность за должностное злоупотребление, превышение власти и халатность. По мнению последних, для единообразия и правильного понимания закона критерий определения су­щественного вреда необходим, и при его установлении следует учитывать неодинаковый круг объектов, которым причиняет­ся вред, а также его разнообразие.

Интересно мнение, согласно которому установить точный размер и вид «существенного нарушения прав и законных ин­тересов» не представляется возможным, однако определенно существенное нарушение прав должно быть выражено толь­ко в фактически совершенном ущемлении конституционных и гражданских прав человека, предоставленных ему норма­ми действующей Конституции РФ, Гражданского кодекса РФ и иными нормативными актами, регулирующими вопросы правового положения граждан. По мнению В. И. Денеки, в силу того, что только законы закрепляют основополагающие права, свободы и обязанности личности, существенным может быть признано такое нарушение прав и интересов, которые за­креплены в указанных законах.

В данном случае мы имеем дело с оценочной категорией, поэтому решение вопроса, связанного с определением суще­ственного вреда и тяжких последствий, следует предоставить правоприменителю, который сам должен вынести оценку на­ступившим последствиям и аргументированно отнести их к од­ному из названных последствий должностного преступления.

Разумеется, использование законодателем оценочного признака в рамках известного состава на практике нередко может привести к грубым ошибкам, нарушениям принципа законности, фактическому попранию прав и интересов граж­дан, «неугодных начальству» (например, они могли быть при­влечены к уголовной ответственности или арестованы на дли­тельный срок до суда лишь по одному оценочному признаку: существенному нарушению прав и интересов, или, наоборот, высокопоставленное должностное лицо может рассматривать те или иные правонарушения по фактам злоупотреблений как проступки, а не как преступления).

Должностное лицо в условиях законопослушного поведения реализует свои полномочия, направленные на правильное регу­лирование возникающих общественных отношений между раз­ными участниками. В этой связи факт совершения преступления должностным лицом не только нарушает нормальный ход обще­ственных отношений между субъектами, но и создает препятствия для установленного законом порядка правового регулирования общественных отношений, наносит вред правильной деятельно­сти органа власти или управления, интересы которого они долж­ны представлять. Таким образом, вред государственным и обще­ственным интересам может быть нанесен, скажем, и тогда, когда в результате должностного злоупотребления создаются благо­приятные условия для разбазаривания чужого имущества или ис­пользования материальных ценностей для личного обогащения.

Важно при этом, чтобы установление и выяснение вреда происходило путем анализа и оценки каждого отдельного слу­чая, с учетом всех других обстоятельств и на должном уровне. Вместе с тем хочется отметить, что, как нам удалось выяснить, предварительное либо судебное следствие часто ограничива­ется формальной фиксацией размера ущерба, оставляя без внимания его характер.

Трудности определения последствий должностных злоу­потреблений связаны с тем, что значительная их доля в резуль­тате таких действий связана с причинением морального вреда.

      Под причинением существенного вреда охраняемым за­коном правам и законным интересам отдельных граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества и государства следует понимать нанесение должностным ли­цом морального вреда гражданам путем злоупотребления сво­ими должностными полномочиями, связанное с ущемлением их законных прав и интересов. Следует согласиться с проф. Н. С. Малениным, который пишет, что «к законным интересам могут быть отнесены любые, кроме антиобщественных, инте­ресы, учитываемые государством; материальные и духовные, личные и общественные, получившие выражение в праве».

   Считаем правильным мнение ученых, которые выделяют в системе видов моральных последствий должностного злоу­потребления такой вред, причиненный отдельному граждани­ну, в результате которого у людей теряется чувство уважения к властям, к их носителям, наступает разочарование в их правед­ности и справедливости, а иной раз их протест выражается в групповом и массовом выступлении, приобретая демонстра­тивно-митинговый характер.

Понятие существенного вреда охватывает такие действия должностного лица, которые подрывают авторитет, престиж государственного аппарата или его звеньев. В научной литера­туре упомянутое понятие нередко определяют как объект пре­ступления, однако мы считаем, что престиж — это моральная категория и не может рассматриваться в качестве объекта пре­ступления, поскольку не порождает общественных отношений. В этом плане мы согласны с мнением Т. М. Петрожицкой, кото­рая отмечает разрушительность действия любого должностно­го преступления на правосознание людей. По ее мнению, «пре­стиж (авторитет) аппарата хотя и не является прямым объектом преступного посягательства, но служит негативным моральным последствием должностного злоупотребления».

Тяжесть последствий может быть связана также с долж­ностным положением субъекта преступления. Дело в том, что должностные лица, занимающие ответственное положение, наделены широкими полномочиями по решению вопросов, связанных с исполнительно-распорядительной деятельностью, в связи с чем расширяется сфера возможных злоупотреблений с их стороны, а также повышается тяжесть их последствий. Данное положение особенно справедливо для тех фактов зло­употреблений высокопоставленных лиц, в которых разоблаче­ние сопряжено с большим общественным резонансом.

Для наличия преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, необходимо установить причинную связь между действиями (бездействиями) должностного лица и наступившими вредными последствиями. Речь, таким образом, идет об установлении того, что наступившие общественно опасные последствия порождены данными действиями (бездействием) лица, а не действиями тре­тьих лиц или какими-нибудь другими обстоятельствами. Совер­шенное лицом деяние признается преступным и вменяется ему в вину именно потому, что это его деяние продуцировало пред­усмотренные законом общественно опасные последствия.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика