Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Компенсация морального вреда в случае причинения вреда жизни и здоровью при оказании медицинских услуг: проблемы правоприменения
Научные статьи
30.11.15 10:23
вернуться

Компенсация морального вреда в случае причинения вреда жизни и здоровью при оказании медицинских услуг: проблемы правоприменения


alt
Тордия И.В.
alt
Савченко С.А.
 
СУДОПРОИЗВОДСТВО
Тордия И.В., Савченко С.А.
9 88 2015
Статья посвящена анализу проблем определения компенсации морального вреда и возможности совершенствования правового механизма возмещения вреда, причиненного пациенту при медицинском вмешательстве, посредством определения размера вины и ответственности медицинских работников. Исследование обширной судебной практики, содержания наиболее часто высказываемых в научной литературе аргументов в поддержку и против взыскания морального вреда, позволяет положительно оценить перспективу введения в России страхования профессиональной ответственности медицинского работника в обязательной форме.

    Конституция Российской Федерации провозгласила ши­рочайший перечень основных прав и свобод человека и граж­данина, нуждающихся в полноценном обеспечении и защите. Одно из центральных мест в основах правового положения лич­ности в России принадлежит естественному и неотъемлемому праву каждого человека на охрану здоровья и медицинскую по­мощь, закрепленному в ст. 41 Конституции Российской Федера­ции. Провозглашая право на охрану здоровья и медицинскую помощь одним из конституционных прав человека и граждани­на, государство тем самым берет на себя обязательства по осу­ществлению комплекса мер по сохранению и укреплению здо­ровья населения посредством финансирования федеральных программ охраны и укрепления здоровья населения, принятия мер по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения, что обусловливает сложности в уста­новлении адекватного механизма компенсации понесенных потерь в случае посягательства на эти блага. В последнее время наблюдается рост количества гражданских исков, вызванных ненадлежащим качеством оказания медицинских услуг, однако анализ материалов судебной практики показал, что наиболь­шую сложность в правопри­менительной практике вы­зывает процесс установления таких условий ответственно­сти за причинение вреда, как наличие вины причинителя вреда и причинно-следственной связи между действиями ме­дицинской организации и причиненным пациенту вредом. Что касается лазерной эпиляции и косметологии, то здесь не возникает проблем, все проходит на высшем уровне. Так как, сеть салонов лазерной эпиляции и косметологии в Киеве и Крыму - это центр, где Вы можете полностью расслабиться и получить заботу о себе профессионалам здесь http://lazerok.ua/lazernaya-epilyatsiya.html/lazernaya-epilyatsiya-bikini/bikini-polnoe-s-lobkom-zhenskoe.html  


 

Как показывает анализ судебной практики, большую ее часть составляют решения судов, которыми в удовлетворе­нии исковых требований в возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, а также в компенсации морального вреда вследствие ненадлежащего оказания медицинских услуг отка­зано. Данная тенденция, как нам представляется, наблюдается в силу отсутствия четкого нормативного закрепления крите­риев качества медицинской услуги, что непосредственно отра­жается в судебной практике судов общей юрисдикции в раз­личных субъектах Российской Федерации.

Отсутствие единого ориентира судов к определению раз­мера морального вреда, причиненного ненадлежащей меди­цинской услугой, широта судебного усмотрения и вследствие этого принципиально различные по размеру присуждаемые суммы можно наглядно продемонстрировать на примере определения Приморского краевого суда по делу № 33-4723: истица М. обратилась в суд с иском к КГБУЗ «Владивостокский клинический родильный дом № 3» о возмещении ущерба в связи с проведенным оперативным лечением и компенсации морального вреда. Последнее требование мотивировала тем, что ответчиком ей необоснованно было отказано в бесплатном проведении операции, а платная операция произведена впо­следствии ответчиком некачественно. Суд признал, что данная операция подлежит выполнению за счет средств обязательно­го медицинского страхования и не могла быть оплачена за счет средств больного и удовлетворил требование о компенсации морального вреда частично. При этом суд по закону РФ «О защите прав потребителей» взыскал с ответчика в пользу ис­тицы моральный вред в сумме 5000 рублей за предоставление неверной информации по вопросу бесплатного лечения. Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции в части отказа в иске о компенсации морального вреда, причи­ненного здоровью истца при оказании медицинской услуги, отменил, взыскав с ответчика в счет компенсации морального вреда многократно большую сумму - 200 000 рублей, указав, что недостаточное информирование истца по поводу опера­тивного лечения, предоставление недостоверной и недоста­точной информации о предложенной медицинской услуге повлекло причинение вреда здоровью, причинение истице нравственных и физических страданий, в связи с чем ее требо­вания о взыскании компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в большем размере.

Законодательством в ч. 2 ст. 151 и п. 2 ст. 1101 Гражданско­го кодекса РФ сформулированы два критерия, влияющие на размер компенсации неимущественного вреда: характер при­чиненных потерпевшему физических и нравственных страда­ний, связанных с индивидуальными особенностями лица, и степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина являет­ся основанием возмещения вреда.

    Распространенной причиной подачи пациентами тре­бований о компенсации морального вреда в связи с неблаго­приятным исходом оказанной медицинской помощи явля­ется нарушение медицинскими работниками определенных этических и дентологических норм. Определенным стимулом к тому выступает ФЗ от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об осно­вах охраны здоровья граждан в РФ», декларирующий доста­точно обширный объем специфических прав и приоритетов пациента: на уважительное и гуманное отношение со сторо­ны медицинского и обслуживающего персонала; облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмеша­тельством, информированное добровольное согласие на ме­дицинское вмешательство и право на отказ от медицинского вмешательства, на защиту сведений, составляющих врачебную тайну и т.д.

В свете сказанного считаем, что должна существовать раз­ница в определении размера компенсации морального вреда пациентам медицинских организаций, вызванной реально причиненным физическим вредом и, напротив, вызванной да­лекими от тяжелых, криминогенных последствий действиями или бездействием медицинских работников, а именно несо­блюдением элементарных прав пациента, таких как информи­рованное добровольное согласие на медицинское вмешатель­ство и др. Так, в апелляционном определении Свердловского областного суда от 22 января 2014 г. по делу № 33-581/2014 су­дебной коллегией констатируется, что судом первой инстан­ции верно установлено, подтверждается материалами дела, в частности экспертным заключением, что ГБУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» допущено нарушение стандартов медицинской помощи истцу С. В другом деле, как следует из апелляционного опре­деления Новгородского областного суда от 17 декабря 2014 г. по делу № 2-1275/33-25888, установлено, что гражданин П. был госпитализирован в ГОБУЗ «НОКБ» с диагнозом: термиче­ский ожог битумом и пламенем верхних и нижних конечно­стей, живота, шеи и лица. В период нахождения в лечебном учреждении получал лечение, в том числе ему установлен ка­тетер. При удалении установленного катетера медсестрой Ф. была отрезана верхняя часть катетера, а нижняя часть осталась в вене с последующим перемещением в правое предсердие. С целью обнаружения и удаления фрагмента катетера из сердца П. перенес 4 операции. Перенесенные физические страдания явились одним из оснований подачи иска в суд к лечебному учреждению.

Таким образом, очевидно, что, к примеру, размер ком­пенсации морального вреда при нарушении стандарта меди­цинской помощи без существенных последствий для пациента не должен быть выше компенсации в случае обезображивания лица посредством медицинских манипуляций или причине­ния вреда небрежностью исполнения медицинской сестрой служебных обязанностей, что повлекло многократное опера­тивное лечение.

В научной литературе обоснованно заявляют, что в силу специфики вреда жизни и здоровью необходимы дополни­тельные гарантии его возмещения по сравнению с другими нематериальными благами. В качестве вариантов предлагают для определения размера компенсации учитывать в качестве частного критерия вид и степень тяжести повреждения здоро­вья, используя для руководства заключение судебно-медицин­ской экспертизы, а также законодательное установление ми­нимального размера компенсации в зависимости от степени тяжести вреда здоровью.

Процесс исследования показал, что суды в настоящее вре­мя в делах о посягательстве на здоровье и возникновении фи­зического вреда гражданину уже учитывают степень тяжести вреда здоровью и принимают решение на основании эксперт­ного заключения. Так, апелляционным определением Алтай­ского краевого суда от 19 июня 2013 г. по делу № 33-4759/2013 оставлено в силе решение суда первой инстанции, который при удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда сослался, в том числе, на факт причинения вреда здоровью истца средней тяжести в период нахождения истца в диспансере на лечении в отделении неотложной нар­кологической помощи.

Однако сведения о степени тяжести повреждения здоро­вья не способны дать в полной мере представление о перене­сенных человеком страданиях.

Исправлением недостатка в виде назначения судами чи­сто символического размера компенсации М. Н. Малеина видит установление в законе минимального размера компен­сации за неимущественный вред, связав его с кратным (напри­мер, трех-, четырех- или более) размером минимальной зара­ботной платы. При этом минимальный размер компенсации надо сделать обязательным для суда, а не потерпевшего. То есть потерпевший мог бы заявить и меньший размер компен­сации, чем установленный, и суд в таком случае должен был бы удовлетворить требование потерпевшего (при наличии оснований) в соответствии с иском. Если же истец указал в ис­ковом заявлении размер компенсации, превышающий мини­мальную сумму, то суд был бы не вправе снизить размер ниже величины, установленной в законе.

Полагаем, что степень переживания человека по поводу причиненного вреда глубоко индивидуальна, а следователь­но, внешне ее трудно установить, что особенно препятству­ет адекватному способу определения размера подлежащего возмещению морального вреда. М. Н. Малеина предложила в качестве одного из общих критериев при определении ком­пенсации неимущественного вреда общественную оценку дей­ствия (бездействия), вызвавшего вред, что направлено на от­граничение от субъективной оценки потерпевшим поведения причинителя вреда. Согласно позиции Ю. Н. Филиппова, О.П. Абаевой, А.Ю. Филиппова выявить действительную степень физических и нравственных страданий, зависящих от инди­видуальных особенностей лица, может только специалист, в компетенцию которого входит определение психологическо­го статуса человека и степени нанесенного ему урона, и един­ственным специалистом, способным справиться с этой зада­чей, является медицинский психолог. Только при тщательном и доскональном изучении конкретных обстоятельств дела и анализе степени страдания потерпевшего (по его собственным оценкам, по мнению его родных и близких и, главное, заклю­чению судебно-психологической экспертизы) суд может при­йти к выводу о размере присуждаемой компенсации.

В зависимости от категории воздействия на человека мо­ральный вред может быть различным: по продолжительности, по интенсивности воздействия, по глубине последствий, в от­дельных случаях его можно симулировать, что может повлечь чрезмерную ответственность деликвента, либо, наоборот, при недооценке уровня страданий потерпевшего вред может ока­заться не возмещенным в полной мере.

С этой точки зрения мы поддерживаем идею включения в доказательственную базу заключения медико-психологиче­ской экспертизы, тем более что в делах о возмещении вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских ус­луг, давно используются различного вида экспертизы с целью определения наличия причинно-следственной связи, наруше­ния стандартов медицинской помощи, определения степени утраты общей и профессиональной трудоспособности и др. Вместе с тем необходимо законодательно определить статус медицинского психолога. Проблема определения компетент­ности сведущего лица (эксперта или специалиста) имеет для суда значение при оценке соответствующего заключения, так как оценка достоверности специфического вида доказатель­ства в виде заключения сведущего лица фактически проводит­ся судом через призму его допустимости.

Наиболее оптимальным способом введения данного вида доказательства и его распространения будет упоминание о нем в Постановлении Пленума Верховного Суда, в силу ст. 126 Кон­ституции РФ обобщающего, унифицирующего и направляю­щего практику правосудия. Так, п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 г. Москва «О применении судами гражданского законода­тельства, регулирующего отношения по обязательствам вслед­ствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» заканчивается следующим тексом: «При определении разме­ра компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с инди­видуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела».

Названный пункт следует дополнить предложением о том, что определение степени нравственных или физических страданий может быть произведено медицинско-психологической экспертизой.

Способом введения рассматриваемого доказательства в гражданский процесс послужит разъяснение судом истцу при подготовке и в процессе рассмотрения дела возможности пре­доставить в подтверждение степени страданий заключение медицинско-психологической экспертизы. Это согласуется с правилами ст. 150 ГПК РФ, обязывающей судью опрашивать истца или его представителя по существу заявленных требо­ваний и предлагать, если это необходимо, представить допол­нительные доказательства в определенный срок и оказывать содействие в собирании и истребовании доказательств. Также судья вправе предложить им представить дополнительные до­казательства, что неизбежно без перечисления их вида и на­звания.

Таким образом, одним из вариантов решения проблемы судебной практики по определению наиболее точного разме­ра подлежащего компенсации морального вреда, связанно­го с причиненным вредом жизни или здоровью гражданина некачественной медицинской услугой, является введение в правоприменительную практику письменного доказатель­ства в виде заключения медико-психологической экспертизы. Для этого необходимо на законодательном уровне подробно регламентировать статус медицинского психолога, а также внести дополнение в п. 32 Постановления Пленума Верхов­ного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регули­рующего отношения по обязательствам вследствие причине­ния вреда жизни или здоровью гражданина» о возможности применения названного доказательства для наиболее скорого и широкого его распространения.

Интерес представляет зарубежный опыт установления причинной связи в случаях ненадлежащего оказания меди­цинской помощи, поскольку он включает в себя использование нетрадиционных подходов, не применяемых в отечественной доктрине. В качестве примера можно привести обстоятель­ства дела Herskovits v. Group Health Cooperative of Puget Sound (США, 2008). По данному делу пациент обратился за меди­цинской помощью в связи с хроническим кашлем. Ему был сделан рентген грудной клетки и назначены лекарственные препараты от кашля, других мер предпринято не было. Со­стояние пациента ухудшалось, и через год он обратился за по­мощью к другому доктору, в результате проведенных иссле­дований установлен рак легкого, проведена операция по его удалению, однако, несмотря на предпринятые меры, пациент скончался. Согласно заключению специалистов, в случае пра­вильного установления диагноза при первом обращении, на первой стадии развития заболевания, шанс пациента на вы­живание составлял 39 %, когда диагноз был установлен (через год после первичного обращения за медицинской помощью), имела место вторая стадия заболевания, и шансы на выжива­ние составляли 25 %. Таким образом, в результате задержки установления правильного диагноза, шансы пациента на вы­живание снизились на 14 %.

В американской судебной практике сложилось несколько подходов к такого рода делам. Первый подход, получивший название «все или ничего» (all or nothing), основан на традици­онной теории причинной связи: истец получает возмещение только в том случае, если при надлежащем оказании меди­цинской помощи его шансы на выживание (выздоровление) составляли бы 51 % и более. Если же выживание (выздоровле­ние) даже при надлежащем лечении было менее вероятно, это служит основанием для отказа в иске.

Второй подход известен как «теория увеличения риска на­ступления вреда» (increased risk of harm doctrine). Сторонники данной теории считают оправданным выплату возмещения по делам о ненадлежащем врачевании, в том числе в тех случаях, когда шанс пациента на выживание (выздоровление) даже при надлежащем лечении составлял менее 51 %, и обосновывают это тем, что противоправные действия медицинских работни­ков повлекли увеличение риска наступления вреда жизни и здоровью пациента.

    Третий подход, называемый «теорией потери шанса» (loss of a chance doctrine), был разработан Джозефом Кингом в 1981 г. Согласно этой теории размер возмещения, выплачи­ваемого истцам, должен определяться в зависимости от того, на сколько (в процентном выражении) были снижены шансы пациента на выживание ненадлежащими действиями испол­нителя медицинской услуги. Данная теория применяется на практике судебными органами целого ряда штатов (Айова, Огайо, Южная Дакота).

   Несмотря на наличие недостатков этих доктрин (пред­ставляется, что во многих случаях установление «снижения шансов пациента на выживание (выздоровление)» с точностью до нескольких процентов крайне затруднительно), к числу их достоинств следует отнести то, что в конечном итоге они по­зволяют в наибольшей степени учесть интересы пациентов в случаях ненадлежащего оказания медицинских услуг.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика