Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Роль международно-правовых актов по правам человека в осуществлении правосудия
Научные статьи
22.12.15 11:50

Роль международно-правовых актов по правам человека в осуществлении правосудия

alt
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Ямалитдинов А.А.
10 89 2015
В статье рассматриваются гуманистический аспект международно-правовых актов по правам человека и их влияние на уголовно-исполнительное законодательство РФ, проблемы дальнейшего совершенствования системы учреждений и органов, осуществляющих правосудие, указывается на отдельные несоответствия международно-правовых норм и национального законодательства.

Международно-правовой прототип системы норм по охране прав человека определен еще в 1945 г. Организацией Объединенных Наций. В преамбуле Устава Организации Объ­единенных Наций от 26 июля 1945 г. акцентировано внимание на необходимости объединения усилий для достижения цели вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности, в улучшение жизни при большей свободе.

В 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН принята Всеоб­щая декларация прав человека, которая предписывает, что каждый человек должен обладать всеми правами и всеми сво­бодами, провозглашенными в этом документе. Говоря о зна­чении Всеобщей декларации, З. Д. Еникеев определил ее как «документ эпохальной важности, играющий основополагаю­щую роль в жизни планеты, являющийся путеводной звездой всего человечества, выступает маяком свободы, демократии и справедливости во всем мире».


 

Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры составляют основу совокуп­ности руководящих начал, идей, направленных на защиту прав человека от возможных незаконных ограничений. Им­плементация их в национальное законодательство Российской Федерации позволяет соответствовать статусу демократиче­ского, цивилизованного государства и равноправного партне­ра в международных отношениях. Основу этого статуса со­ставляют правовые гарантии свободы личности, нормативное обеспечение ее законных интересов, государственная защита в случае неправомерных ограничений.

    В ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации про­возглашено, что общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные догово­ры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Относительно порядка их применения Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 8 от 31 ок­тября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» указал, что судам надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности, во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и по­литических правах, Международном пакте о гражданских и политических правах), и международные договоры Россий­ской Федерации являются, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Кон­ституции РФ, составной частью ее правовой системы. При этом судам рекомендовано иметь в виду, что положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосу­дарственных актов для применения, действуют на террито­рии нашего государства непосредственно.

Позже, в Постановлении Пленума Верховного Суда Рос­сийской Федерации № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», к признакам, свидетельствующим о невозможности непосредственного применения положений международного договора Российской Федерации относятся, в частности, содержащиеся в договоре указания на обязатель­ства государств-участников по внесению изменений во вну­треннее законодательство этих государств.

Как указано в ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Феде­рации, в частях 1 и 3 ст. 5 Федерального закона «О междуна­родных договорах Российской Федерации», в ч. 2 ст. 7 Граж­данского кодекса РФ, при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно при­меняется такой международный договор Российской Федера­ции, который вступил в силу и стал обязательным для Россий­ской Федерации и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права.

Закономерное развитие значимость общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров получила в нормах Уголовно-процессуального ко­декса Российской Федерации (далее — УПК РФ)4. Положения ст. 1 УПК РФ устанавливают порядок уголовного судопроиз­водства на территории Российской Федерации, который осно­вывается на Конституции Российской Федерации, УПК РФ и является обязательным для судов, органов прокуратуры, орга­нов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства.

Особо выделено в уголовно-процессуальном законе положение о том, что общепризнанные принципы, нор­мы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью зако­нодательства Российской Федерации, регулирующего уго­ловное судопроизводство. В ч. 3 ст. 1 УПК РФ установлен приоритет правил международного договора, если в нем Российской Федерацией определены иные правила, чем предусмотрены УПК РФ.

Наряду с этим ч. 2 ст. 1 Уголовного кодекса Российской Федерации основой уголовного закона определяет Консти­туцию РФ, общепризнанные принципы и нормы междуна­родного права. В этой связи целесообразной представляется имплементация отдельных положений международных нор­мативно-правовых актов в российское законодательство.

28 февраля 1996 г., подписав Протокол № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая был ратифи­цирована Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ, Россия взяла на себя обязательство соблюдать права человека. Данное обязательство предусматривает, что Российская Феде­рация обеспечивает каждому, находящемуся под ее юрисдик­цией, права и свободы, а именно, право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, справедливое судебное разби­рательство, наказание исключительно на основании закона, эффективное средство правовой защиты, уважение частной и семейной жизни. В отношении граждан, находящихся под юрисдикцией нашего государства, запрещены пытки, рабство, принудительный труд, дискриминация.

Вместе с тем ряд положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод обосновывают законное ограниче­ние установленных правовых гарантий в исключительных слу­чаях. Например, в ч. 2 ст. 2 Конвенции, в целом определяющей право каждого лица на жизнь, не рассматривается как право­нарушение лишение жизни, которое является результатом абсолютно необходимого применения силы: 1) для защиты любого лица от противоправного насилия; 2) для осуществле­ния законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основания; 3) для пода­вления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.

Очевидно, что действия должностных лиц против оказан­ного сопротивления задержанию лица, подозреваемого в со­вершении умышленного преступления (по уголовно-правовой категории особо тяжкого), либо его побега при этапировании, которые привели к лишению жизни этого лица, необходимо исключить из категорий уголовно-наказуемых деяний. Это предложение соответствует исключительным правоограниче- ниям, допускаемым положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной в России.

Правовая позиция российского законодателя отличается от положений, установленных в нормативно-правовом акте международного значения. В соответствии с ч. 1 ст. 108 УК РФ до двух лет лишения свободы предусмотрено наказание за со­вершение убийства при превышении пределов необходимой обороны, и до трех лет — при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. В то вре­мя как судебная практика демонстрирует сложность и дли­тельность производства по уголовному делу при определении признаков превышения пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания.

Лишение жизни при осуществлении задержания лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении умышленно­го особо тяжкого преступления, равно при побеге этапируе­мого подозреваемого (обвиняемого, подсудимого, осужден­ного) в совершении указанной категории преступных деяний должно исключать привлечение к уголовной ответственности. Безусловно, что при этом ограничение права на жизнь явля­ется исключительной мерой, когда другие способы и средства задержания исчерпаны.

Кроме этого, Конвенция о защите прав человека и основ­ных свобод в ч. 1 ст. 5 предусматривает законное ограничение другого права, а именно на свободу и личную неприкосновен­ность, в случаях: 1) законного содержания под стражей лица, осужденного компетентным судом; 2) законного задержания или заключения под стражу (ареста) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, пред­писанного законом; 3) законного задержания или заключения под стражу лица, произведенного с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения, или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предот­вратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения.

Бесспорным является факт, что положения Конвенции допускают задержание или заключение под стражу лица, ко­торое не подчиняется законному решению суда или органов предварительного расследования. К тому же ч. 4 ст. 21 УПК РФ акцентирует внимание на том обстоятельстве, что требования, поручения и запросы прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания и дознавателя, предъ­явленные в пределах их полномочий, установленных УПК РФ, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предпри­ятиями, организациями, должностными лицами и гражда­нами. Однако нередко должностные лица указанных органов встречаются с явным противодействием или умышленным неподчинением их законным решениям. Формы проявления противодействия уголовному судопроизводству следующие:

1) при производстве обыска, выемки в помещениях уч­реждений, организаций их должностные лица:

— препятствуют доступу к местам их хранения;

— вводят в заблуждение относительно местонахождения материально-ответственных лиц;

— оказывают сопротивление изъятию и фиксации веще­ственных доказательств;

— предпринимают попытки скрыть подлежащие изъ­ятию предметы и документы, учетные записи и т.д.

2) также должностные лица игнорируют обязательные для исполнения решения следователя, дознавателя по устра­нению причин, способствовавших совершению преступления;

3) граждане оказывают сопротивление проведению след­ственных действий и иных процессуальных действий:

— умышленно, без уважительных причин не являются по вызовам органов предварительного расследования и суда;

— предпринимают попытки скрыться;

— во время следственных действий оказывают на дознава­теля, следователя, потерпевших, свидетелей от психологиче­ского давления до физического воздействия;

— препятствуют проведению законных и обоснованных следственных действий в жилище и др.

В подобных ситуациях, основываясь на приоритете меж­дународного договора Российской Федерации (положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод) и об­щепризнанных принципах, целесообразно применять меры уголовно-процессуального принуждения к противодейству­ющим субъектам уголовного судопроизводства. Было бы раз­умно, в случае неисполнения законных требований и решений прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания и дознавателя, к должностному лицу органи­зации, учреждения или к гражданину применять арест сро­ком до 10 суток.

    Данное предложение позволит развить положения обще­признанных принципов, норм международного права и меж­дународного договора в национальном законодательстве Рос­сии; совершенствовать уголовное судопроизводство; укрепить правовой статус органов предварительного расследования и прокуратуры; прививать гражданам чувство уважения к за­кону и требованиям представителей органов государственной власти. В большинстве европейских стран принцип подчине­ния требованиям представителя полиции, прокуратуры явля­ется естественной составляющей организации жизни обще­ства в демократическом, цивилизованном государстве.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика