Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Глубокая деформация Европы: легитимность Европейского Союза после еврокризиса (перевод Должикова А.В.)
Научные статьи
15.03.16 15:49

вернуться

Глубокая деформация Европы: легитимность Европейского Союза после еврокризиса (перевод Должикова А.В.)


ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО
Лука Э.
1 92 2016
Элли Лука – основатель Альфабетикс (www.alphabetics.info), консалтинговой компании, расположенной в Принстоне, Нью-Джерси, работала со странами и компаниями по проблемам международного права. Лука была стипендиатом программы им. Марии Кюри, степендиатом фонда Форда и старшим научным сотрудником в Центре международного права прав человека им. Орвилла Х. Шелла, младшего в Йельской школе права. Тематика публикаций:ядерное оружие, справедливость и право; водное право и политика: управление без границ и международное экологическое право: справедливость, эффективность и мировой порядок.
Научная деятельность автора связана с такими монографическими работами, как: “Преодоление национальных барьеров в международной торговле отходами” (1994), “Конфликт интеграции: экологическое право Европейского союза” (2004), “Биоразнообразие и права человека” (2002), Международное экологическое право: справедливость, эффективность и мировой порядок (Кембридж, 2006), “Водное право и политика: управление без границ” (Оксфорд, 2008), “Ядерное оружие, правосудие и право” (2011), и “Глубокая деформация Европы: экономический конфликт в Европейском союзе” (2014). Элли Лука участвовала в качестве основного докладчика в Первой Школе интерэкоправа 2012 года в Саратове и во Второй Школе интерэкоправа 2014 года в Новосибирске. В Антологию интерэкоправа по состоянию на 31 декабря 2013 г. включены 6 работ Э. Луки.
Романтики – это люди, которые, вместо решения конфликтов, создают альтернативную реальность, в которой конфликт не существует. Политические романтики в Европе полагали, что постоянный конфликт между европейскими государствами может быть остановлен, если Европа будет преобразована в Европейский союз (далее – ЕС). Такая метаморфоза произошла бы от «сопутствующего эффекта»: экономическая интеграция должна была «перетекать» в другие сферы политики и постепенно приводить к политическому союзу – что-то похожее на Соединенные Штаты Европы. Несмотря на такие большие надежды, спустя семьдесят лет после окончания Второй мировой войны еврокризис приобрел форму конфликта между государствами кредиторами и государствами дебиторами. Европа же не была преобразована в Союз. Последующие преобразования только привели, вместо этого, к глубокой деформации: асимметричному конфликту посредством инструментов экономической власти. Политические романтики, которые воображали Европу как Соединенные Штаты Европы, теперь столкнулись с реальностью лицом к лицу: Европейский союз как архитип истории принуждения в международной политике.

      ЧИТАТЬ В PDF

Louka E.

(translated by Dolzhikov A.V.)

THE DEEP DEFORMATION OF EUROPE: THE LEGITIMACY OF THE EUROPEAN UNION AFTER THE EURO CRISIS

Elli Louka is the founder of Alphabetics (www.alphabetics.info), a consulting company based in Princeton, New Jersey, and has worked with countries and companies on international law issues. Louka has been a Marie Curie Fellow, a Ford Foundation Fellow and Senior Fellow at Orville H. Schell, Jr. Center for International Human Rights at Yale Law School. Publications include: Nuclear Weapons, Justice and the Law; Water Law and Policy: Governance Without Frontiers and International Environmental Law: Fairness, Effectiveness and World Order. Scientific activities of the author are bounded with such monographic works as Overcoming National Barriers to Interna­tional Waste Trade (1994), Conflicting Integration: The Environmental Law of the European Union (2004), Biodiversity and Human Rights (2002), International Environmental Law: Fairness, Effectiveness, and World Order (Cambridge, 2006), Water Law & Policy: Governance without Frontiers (Oxford, 2008), Nuclear Weapons, Justice and the Law (2011), and The Deep Deformation of Europe: Economic Conflict in the European Union (2014). Elli Louka participated as a key speaker in the 2012 First School of Interecolaw in Saratov and in the 2014 Second School of Interecolaw in Novosibirsk.

Political romantics in Europe believed that the perpetual conflict among European states could be stopped if Europe was trans­formed into a European Union — something akin to a United States of Europe. Seventy years after World War II erupted, the euro crisis has taken the dimension of conflict between creditor states and debtor states. Europe has not been transformed into a Union. The suc­cessive transformations have only led to a deep deformation: an asymmetric conflict through the instrument of economic power. Political romantics who had visualized Europe as a United States of Europe are now staring reality in the face: the European Union as an archetype of the coercion dynamics in international politics.

Keywords: European Union, euro zone, euro crisis, European Central Bank, bond market, European Stability Mechanism, Fiscal Compact, sovereign debt crisis, European Union fiscal policy, EU, hegemony, geopolitics, EU law, international politics, interecolaw.


1. Легитимность ЕС: Взгляд гражданина

       Мы рассматриваем институты как легитимные, если удовлетворены одно или два условия: управление и/или одо­брение. Мы рассматриваем институт как легитимный, если мы имеем некоторый контроль над ним или он нам нравится (из-за своей полезности). Контроль имеет отношение к тому, насколько можно сказать7, что мы способны управлять инсти­тутом. Если мы не управляем институтом, мы склонны рассма­тривать его как легитимное образование, только если он нами одобряем. Есть много вариаций между одобрением и непри­язнью
(like and dislike). В прежние времена люди не управляли своей королевой, но, по крайней мере, в некоторых случаях, они не испытывали в отношении нее неприязни.


 

На Рисунке 1 изображена легитимность институтов, ос­нованных на двух переменных «контроле» и «одобрении», и приведены примеры институтов, выражающих легитимные/ нелегитимные варианты.

Когда мы управляем и нам нравится институт, этот ин­ститут характеризуется высоким уровнем легитимности. В та­ких случаях институт больше походит на клуб, где мы общаем­ся с единомышленниками.

   Когда мы управляем институтом, но нам он не нравится, институт может характеризоваться легитимностью, поскольку мы все еще управляем им, и мы чувствуем, что возможно можем изменить его в сторону нашей симпатии. Однако, есть случаи, когда, даже если мы управляем институтом, мы его не можем существенно изменить, либо, поскольку недостаточно согласия для таких перемен, либо, поскольку существует со­гласие в том, что данный институт является лучшим из всех возможных в мире. Сегодня, некоторые люди испытывают подобные чувства в отношении западной представительной демократии. Некоторые не любят представительную демо­кратию и более ей предпочитают модели непосредственной демократии, которые обеспечивают возможное активное уча­стие гражданина в политических делах. В то же самое время большинство соглашается с тем, что, вследствие роста насе­ления и иных нежелательных перспектив, представительная демократия с некоторыми корректировками является опти­мальной моделью. Когда институт нам не нравится, но гаран­тирован некоторый контроль над ним, у нас есть два варианта: покинуть его или осуществлять наш контроль с тем, чтобы по­пытаться изменить институт в соответствии с нашими пред­ставлениями, как если бы он нам нравился. Минимальный объем контроля может быть осуществлен через диалог и го­лосование или даже активные протесты и угрозы. В западных демократических государствах первый вариант редко рассма­тривается населением, поскольку это приводит к утрате фун­даментальных прав и благ. В принципе, однако, граждане не боятся осуществлять контроль, отказывая органам власти в поддержке на выборах, используя протест и забастовки.

Когда мы не управляем институтом, и он нам не нравится институт является нелегитимнымым. Очевидным примером этого является модель плохой королевы. Мы не можем по­кинуть институт, не рискуя серьезными последствиями, и мы не можем высказать нашу неудовлетворенность. Революция, с последующим социальным хаосом, доступна, когда ситуация становится невыносимой.

    Наконец, есть институты, которые нам нравятся, но мы их не можем контролировать. Примером является -модель хоро­шей королевы, которая использует свою власть в пользу сво­их подданых. Существуют королевы, которые эффективны в поддержании мира и процветания, и они нравятся подданым, даже если они испытывают недостаток демократического до­верия. Легитимность Европейского союза, как у такой хоро­шей королевы, не была основана на его демократическом ман­дате доверия. Напротив, европейцам понравился ЕС, потому что он был полезен для них. ЕС был эффективен в поддержа­нии мира и процветания на разделенном континенте, который испытывал негативные последствия нескольких войн. Гре­ция присоединилась к Европейскому союзу вскоре после того, как она восстановила демократию, поскольку рассматривала членство в Европейском союзе в качестве оплота против ино­странно спроектированной диктатуры. Восточноевропейские страны вступали в Союз, чтобы оградить себя от российского империализма. Большинство европейцев приняло Евро, по­скольку казалось, что оно приносит им очевидную выгоду или, по крайней мере, не причиняет вреда. Как только дела стали идти плохо, европейцы начали протестовать. Только у этих протестов была неправильная аудитория. Они могли не под­держать на выборах свои правительства (и они так сделали), основываясь на демократических принципах национального государства, но они не могли распустить европейские инсти­туты или отправить в отставку правительства других стран Еврозоны. К тому времени это были европейские институты и государства кредиторы, которые диктовали экономические условия на периферии. В отличии от этих государств, находя­щихся в центре Еврозоны, на периферии граждане были ли­шены своих основных прав.

Из-за того, что отношения между кредиторами и дебито­рами были основаны на принуждении, ЕС превратился в неле­гитимный институт. Европейцы сами волей-неволей пришли к убеждению, что передача полномочий Европейскому союзу через собственные национальные правительства, была доста­точной, чтобы удовлетворить свой аппетит к демократии в Союзе. В тот момент как они столкнулись с учреждением, ко­торое ими ни управлялось и не нравилось, они пожалели об утрате контроля над ним. Недовольство наиболее ощутимо в странах дебиторах. В странах же кредиторах, несмотря даже на их победу, также есть негативная реакция на «беспечную периферию» и внутриевропейскую миграцию.

2. Легитимность ЕС: государства кредиторы против государств дебиторов

    Институт вряд ли будет воспринимать тех, кто не может убедительно и ясно сформулировать готовность ответных мер, если их голоса не слышны. Во время европейского кризиса, когда европейская периферия высказывала неудовлетворен­ность, у нее не было в распоряжении никаких средств, чтобы сделать ту неудовлетворенность услышанной в европейском центре. Отношения между кредиторами и дебиторами - это отношения власти-подчинения и по определению асимме­тричные ведь у кредиторов есть возможность взять верх. Пери­ферийные государства / государства-дебиторы инвестировали свое финансовое и политическое будущее в европейское член­ство, и наказание за выход из зоны евро громадное. В органи­зациях подобной еврозоне, где членство является дорогим или предполагает сложный обряд посвящения, угрозы выхода ста­новятся пустыми. Если выход сопровождается дальнейшими санкциями, такими как финансовая изоляция, самая идея вы­хода является невероятной. Организации, которые лишают своих членов права выхода и голоса напоминают диктаторов или плохую королеву. Выход из таких организаций, если он только может когда-либо быть предпринят, равноценен дей­ствиям камикадзе.

Валютная политика выступает общественным благом, по­скольку она регулирует пространство экономической деятель­ности граждан и государств. Сегодня глобальная валютная по­литика установлена Федеральной резервной системой США, которая печатает мировую резервную валюту. Государства, ко­торые бросают вызов денежному превосходству Соединенных Штатов, должны найти некий способ существования в самодо­статочной манере, управляя своей собственной экономикой в изоляции от мира14. Не многие государств могут это сделать. Сегодняшняя Германия является неофициальной империей, поскольку в действительности ничего не может свершится в Европе без ее согласия и периферийные государства стали странами третьего мира, задолжавшими в валюте, которая им неподкотрольна. Государства европейского Юга не имеют никакого контроля над валютой и печатным станком также как развивающиеся государства не имеют такого контроля, если они выпускают долговые обязательства в иностранной валюте15. Более того, утрата суверенитета над монетарной по­литикой привела к утрате суверенитета над фискальной по­литикой. Страны ПИИГИ [PIIGS] (Португалия, Ирландия, Италия, Греция, Испания) являются в настоящее время иллю­стративным примером периферии, но у них нет преимуществ классической периферии: они не могут девальвировать свою валюту, они не могут располагать контролем над капиталами (до тех пор пока им не скажут сделать это), они не управляют фискальной политикой.

В еврозоне Европейский центральный банк (ЕЦБ), в ко­тором Немецкий федеральный банк имеет эффективное вето, диктует монетарную политику. Остальные государства могут продложать «ворчать» или выйти на свой собственный риск. Конечно, постоянное «ворчание» может раздражать некото­рых чиновников, но это не эффективный способ выражения мнения. Государства, относящиеся к центру, хорошо знали, что долг и дефицит на периферии не был причиной кризи­са. Европейский центр желал не обращать внимания на эти проблемы периферии перед кризисом, поскольку предполо­жительно политические приоритеты европейского единства были более важными чем экономические диспропорции. Ког­да кризис разразился, Германия вполне хорошо поняла, что уплата долга не может быть гарантирована, учитывая положе­ние периферии. Однако она настояла на абсолютной обуслов­ленности в середине рецессии, поскольку она добивалась це­ленаправленного экспорта принципов своей экономической политики.

Как говорится, если вас ударили по правой щеке, мы должны повернуться, подставив левую. Сегодня игра такая: останови первый удар, упредив его, отбивая руку, которая собирается его нанести. Если это не сделано, нужно быть в состоянии эффективно нанести второй удар. Конечно, мы не должны поддаваться самовнушению того, что мы состоим в Союзе с государствами, которые беспристанно наносят удары. Исконное понимание того, «кто враг» является краеугольным камнем для выживания государств. Когда имеет место эконо­мическая война, сувереном является государство, которое мо­жет изолировать себя в максимально возможной степени от экономических кризисов. Сдавая монетарный суверенитет, периферийные государства сами лишили себя той маленькой независимости, которую они имели. Теперь граждане этих го­сударств находятся во власти правительств других государств. Эти же правительства, по определению, не могут быть заинте­ресованы в благосостоянии граждан, которые не голосуют за них.

Полагая, что выход как сама возможность исключен, Ев­ропейский союз сталкивается со следующим выбором:

(1)      Политический союз; или

(2)      переносимая немецкая гегемония.

Только реальный политический союз (как в Соединенных Штатах или в Швейцарии) сделал бы ненужным для одного го­сударства-члена оставаться гегемоном. Для Германии и многих других государств идея реального политического союза явля­ется мифом при создании Европейского союза. Она является мифом совершенно далеким от реальной действительности.

Европейская идентичность представляет собой мнимую идентичность. Европейцы одобрили эту искусственную иден­тичность, полагая, что она предоставит им власть, которую они никогда прежде не имели. Идея Европейского союза была основана на равенстве суверенных государств-членов, которые появились одинаково пострадавшими от многих войн. В про­цессе того, как эти государства росли и обособлялись в выборе политики и путей развития, европейская идентичность их объ­единяла, даже если некоторые из них очевидно становились более сильными и более богатыми, чем другие. После того, как европейский кризис превратился в экономический конфликт, который разделил Европу на государства кредиторы и государства дебиторы, европейская идентичность разруши­лась. Провозглашаемое равенство государств-членов, как осно­ва европейской интеграции, было разоблачено как обман. ЕС может наказать слабые государства такие как Греция и Кипр, но он бессилен против доминирующих государств-членов, ко­торые определяют правила и исключения из них, - против на­стоящих суверенов. В результате периферия была захвачена старомодными националистами, которые верят в наличие у них обязательств по ее защите. Пожелаем им удачи - она им нужна. Левиафан - делается в Германии.

Настоящая статья специально подготовлена для Евразий­ского юридического журнала. Полнотекстовая версия книги находится в свободном доступе по адресу: http://papers.ssrn. com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2398969



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика