Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Регулирование интимной жизни человека светским и каноническим правом в Средневековой Европе
Научные статьи
19.05.16 17:04

Регулирование интимной жизни человека светским и каноническим правом в Средневековой Европе

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Романовская В. Б., Кондратьева А. Н.
1 92 2016
В последние годы в юридической науке появился интерес к правовой регламентации сексуального поведения и сексуальной жизни человека. В отличие от западных коллег, российские правоведы обсуждают эти темы скромно и, чаще всего, в контексте иных, более глобальных проблем. Однако данная проблема приобрела новую актуальность в свете легализации проституции и гомосексуальных отношений во многих странах мира, что весьма неоднозначно воспринято научным сообществом и в России на Западе. Вопрос, насколько возможно вмешательство в сексуальную жизнь человека со стороны публичных институтов, вновь встает на повестку дня. Интересно обратиться к исследованиям российских и зарубежных ученых, изучавших историю вопроса. В рамках данной статьи мы обратимся к западной традиции права, которая сформировалась под сильным влиянием канонического права, регулировавшего жизнь человека в течение всей эпохи Средневековья.


Сексуальное поведение индивида в Средние века не явля­лось личным делом. Как светская власть, так и духовная все­ми силами пытались контролировать каждый аспект жизни людей, и сексуальное поведение не стало исключением. Объ­ясняя столь сильное желание государства и церкви контроли­ровать сексуальное поведение человека, профессор и заведую­щий кафедрой истории в Университете Миннесоты Рут Мазо Каррас отметила, что «выбор сексуального партнера играет важную роль в жизни человека и оказывает влияние на всю его семью и дальнейшее наследование имущества этой семьи. Таким образом, мы можем говорить о его сильном влиянии на социальный порядок в обществе. Отсюда и обеспокоенность всего сообщества».

Современные исследования сообщают о том, что государ­ство и церковь (причем как на Западе, так и в России) часто находились в оппозиции друг к другу при решении данных вопросов. В качестве примера можно привести аристократию с ее особыми правилами наследования и одержимостью свои­ми родословными. Люди, относящиеся к данной социальной группе, привыкли к организации браков на основе выгоды для семей, при этом желание самих брачующихся часто не прини­малось во внимание, что приводило к вынужденным (некон­сенсуальным) бракам. Церковь же, наоборот, поддерживала брак, который заключается по обоюдному согласию, так как только таким образом супруги реализуют собственный выбор. Человек мог выбрать и иное - право на целомудренную жизнь в обители, если для него это было предпочтительнее, чем брак.


 

Однако при всем этом и государство, и церковь придер­живались идентичных взглядов на женщин: считалось, что они оказывают разрушительное влияние на мужчин. И нагляднее всего это разрушение происходит тогда, когда мужчина поку­пает интимную близость с женщиной. В связи с этим средне­вековые канонисты в своих трудах пытались ответить вопрос: что является проституцией, имеет ли право человек занимать­ся продажей собственного тела, а также имеет ли он право покупать подобный товар. Попытаемся выяснить, насколько адвокаты церкви были заинтересованы в разрешении данного вопроса.

Ответ на этот вопрос включает два аспекта: проституцию можно рассматривать и как моральную и как юридическую категорию, как тип торговли, которая имеет значение для общественного порядка и внутренней политики. В данном случае моралист, главным образом, будет касаться этических проблем неразборчивого сексуального общения; в то время как юрист будет склонен анализировать проституцию как правовое явление в контексте отношений аренды, продажи и квазиконтракта, установленного между проституткой и ее клиентом. Церковное право с самого своего происхождения было ответвлением богословия и никогда не исключало своего «моралистического» наследия. Все же канонисты часто обра­щались и к римскому праву как основному источнику их нау­ки и использовали его юридические категории в своих трудах. Эта дуальность особенно ярко наблюдалась при исследовании феномена проституции. Каким образом канонисты определя­ли проституцию?

Фундаментальное определение, которое они использо­вали, было разработано Святым Джеромом (IV-V вв.): «Про­ститутка - это та женщина, которая доступна для удаления сексуальной жажды многих мужчин». В середине XII в., ког­да церковное право начинает приобретать последовательную форму, его отец-основатель, монах Иоанн Грациан, отразил в своем Декрете именно то определение, которое дал Св. Дже­ром. Грациан, таким образом, установил структуру, в преде­лах которой более поздние канонисты должны были иметь дело с целым комплексом проблем, возникающих вокруг та­кого феномена, как проституция.

Для Грациана и более поздних адвокатов средневековой церкви наиболее сложным являлся вопрос о признаках, позво­ляющих причислить ту или иную женщину к числу проститу­ток. В результате долгих споров категория «неразборчивость» стала определяющей при определении проституции. Поня­тие «неразборчивости» подробно разъяснялось декретистами (авторы, которые комментировали Декрет Грациана) через биологическую составляющую: «Неразборчивый, или разно­родный - это совокупляющийся безразлично и неразборчиво, подобно собаке. Ведь собаки действительно совокупляются именно подобным образом». Сам же Грациан отмечал, что можно быть неразборчивой, не будучи проституткой, но едва ли возможно быть проституткой, не будучи неразборчивой.

Ряд канонистов, в последующем, высказали некоторые дополнительные соображения относительно признаков про­ституции. Самый видный из канонистов XIII в., кардинал Хо- стинсис, подчеркнул элемент «славы», «популярности» в де­ятельности проститутки. Он считал, что они были не просто сексуально разнородными, но и открыто и публично нераз­борчивыми. Хостинсис, а также канонист чуть более позднего поколения, относящийся к числу декретистов, Йоханнес Ан­дреа (приблизительно 1270-1348 гг.), согласился, что элемент обмана также вовлечен в процесс «продажи любви». Автор указал, что проститутка систематически обманывает тех, кому она служит. Обман, который имели в виду эти адвокаты, был, по-видимому, неким моделированием любви, или, по край­ней мере, эмоциональной близости между проституткой и ее клиентом.

Когда же канонисты рассуждали о категории выгоды в проституции, они апеллировали в большой степени к нормам римского права. Именно классическое римское право опре­деляло проституцию как предложение тела многим мужчи­нам без разбора для половых сношений за деньги или другое вознаграждение. Самым спорным моментом в определении являлась категория «многим мужчинам». Юристы и теологи того времени расходились во мнениях: одни считали, что нуж­но по крайней мере 40 мужчин, чтобы увидеть наличие про­ституции, другие - 60, а третьи вообще считали, что для этого необходимо более 23000 мужчин.

На неопределенность с числовыми параметрами влияла и широко распространенная практика сожительства в Средние века, которая также усложнила попытки канонистов и средневе­ковых исследователей римского права дать юридическое опре­деление проституции. Древние римские юристы, идеи которых были в большой степени востребованы средневековыми адвоката­ми, придавали иной статус любовнице, который значительно от­личался от статуса проституток. Они рассмотрели сожительство как отношение относительно стабильное, в отличие от переход­ных отношений проститутки и ее клиентов. В тех условиях статус любовницы был тесно связан со статусом замужней женщины по римскому закону (институт конкубината) . Сожительство можно было бы рассматривать как неофициальный тип брака. Любов­ницу и ее возлюбленного считали связанными друг с другом не просто жаждой и сексуальной привлекательностью, но также и «брачной привязанностью». Брачную привязанность, фактиче­ски, рассматривали как категорию, которая исключала разнород­ность и была важна для определения понятия проституции. Та­ким образом, согласно римскому светскому праву, сожительство и проституция - это явления, взаимоисключающие друг друга.

    Западные теологи, богословы и канонисты XII в. пришли к выводу, что все сексуальные отношения, возникающие вне брака, являются грехом. Сожительство, с этой точки зрения, было ухудшенным типом внебрачной связи, так как оно пред­ставляло собой долгосрочное, продолжающееся, небрачное сексуальное отношение. С другой стороны, некоторые декре- тисты (к примеру, епископ Руфинус) предпочитали рассма­тривать сожительство как временный брак, или как неофици­альный тайный брак (например, профессор права Хугуччио). Таким образом, доктрина, разрабатываемая средневековыми канонистами и теологами относительно сожительства, была не совсем четкой и последовательной: сожительство с их точ­ки зрения было явлением крайне нежелательным, однако оно было менее нежелательным, чем проституция. Сожительство и проституция - это два принципиально разных явления, и их ключевое различие базируется на элементе разнородности (а не на элементе выгоды как полагали многие), о котором под­робно говорил и Грациан, и его последователи.

Впрочем, отношение к проституции тоже была весьма не­однозначным. Так, с одной стороны, канонисты не одобряли занятие проституцией и считали, что это преступление про­тив нравственности, теологически противное, в связи с чем должно быть подавлено. Однако при всем этом на практике они были готовы терпеть проституцию и оправдывать ее су­ществование в христианском обществе.

Происхождение такой политики «практической терпи­мости» относится еще ко временам Св. Августина (V в.), кото­рый считал: «Что можно было бы назвать вреднее, чем прости­тутки, сводники и другие представители этого испорченного сброда? Но удали проституток из человеческого общества, и ты приведешь все в хаос из-за сексуальных страстей. Поставь их на место замужних женщин, и ты обесчестишь все злом и позором». Признавая социальную функцию проституции, Августин, однако, делал акцент на том, что ее существование есть свидетельство худшего в человеке. Подобных воззрений придерживались многие богословы, а так же канонисты. Неко­торые из них даже приводили аргументы, подтверждающие, что проституция необходима для общественного блага.

Усиление терпимости по отношению к проституции при­вело к тому, что в XIII в. данный вид деятельности узаконили и оформили по цеховому образцу. Таким образом, государство предприняло ряд мер для искоренения неподконтрольной ему вольной проституции, так как дома терпимости превра­тились в локализованные учреждения, пользующиеся приви­легиями и находящиеся под надзором со стороны государства. Теперь женщины, которые были наделены законным статусом проститутки, выполняли ряд важных функций: «огражда­ли дочерей, жен и вдов от посягательств мужчин; защищали брак от супружеской измены; препятствовали распростра­нению внебрачных связей, изнасилований, кровосмешения и гомосексуализма». Закон запрещал принимать на службу за­мужних, больных, беременных, несовершеннолетних; предпо­чтение следовало отдавать иногородним женщинам. Хозяин борделя должен был беспрепятственно отпускать проституток на богослужения в церковь, где для них были отведены специ­альные места.

Отметим, что не только проституция, но и случайные сек­суальные связи, нетрадиционные половые отношения и даже половая жизнь супругов находились под бдительным оком церкви и государства. Столь пристальное внимание властей объясняется тем, что средневековые адвокаты истолковали по­ловые сношения как «часть естественного права». И, несмотря на существовавшую терпимость к такому явлению, как про­ституция, вопрос о том, как избежать внебрачных связей, был одним из самых острых, и его разрешение имело принципи­альное значение для института брака в целом.

Канонисты утверждали, что сексуальные желания при­водят человека к греху, так как они имеют дьявольское про­исхождение. Это продукт первородного человеческого греха, который может разрушить не только семью, отдельный кол­лектив, но и даже целое государство. Поэтому средневеко­вые специалисты были заинтересованы в формулировании концепции, направленной на сохранение брака и почитание семейных ценностей. В связи с этим, церковь выработала официальную позицию, согласно которой единственный за­конный способ удовлетворения своих сексуальных желаний может происходить только в браке. Однако некоторые кано­нисты считали, что сексуальное удовлетворение даже в браке считается греховным.

Ключевым моментом споров стал вопрос о греховности полового контакта в браке с целью физиологического удовлет­ворения, а не с целью рождения детей. Хугуччио, влиятель­ный канонист XII в., монах, считал, что даже относящийся к воспроизводству сексуальный контакт был нравственно не­правильным. Его более либеральные братья признавали, что сексуальные отношения с целью зачатия ребенка все же нрав­ственно допустимы между женатыми людьми. В результате споров было принято соглашение, согласно которому чрез­мерное половое общение, даже в пределах брака, было грехов­но. Соответственно, внебрачные половые связи и связи с про­ститутками являлись греховными поступками, требующими покаяния и епитимьи.

Канонисты придерживались строгих взглядов относи­тельно сексуальных связей священнослужителей: человек, ко­торый имел сексуальную связь, уже не сможет уделить все свое внимание Богу. Даже самые безобидные разговоры священни­ка с женщинами, чьи нравы были подозреваемы, карались от­лучением от Церкви. Проституция (как женская, так и муж­ская) в глазах канонистов была страшным грехом. При этом сами проститутки никакого наказания за содеянное не несли, а вот их клиенты несли ответственность за полученную услугу. Для того, чтобы сохранить репутацию духовенства, которое неоднократно было замечено в грехе, Иоанн Грациан, автор знаменитого Декрета, подчеркивал обязательность личного наказания для священнослужителей, виновных в сексуальном преступлении. Представители духовенства за связь с прости­туткой должны были нести личное покаяние тринадцать лет. Что же касается клиентов-мирян, то чаще всего они наказыва­лись штрафами, так же как и те, кто сделал услуги проститу­ток доступными на регулярной основе (сутенеры, владельцы публичных домов).

Наряду с сожительством и проституцией, относившимся к грехам естественным, в средневековом обществе, государстве и праве особенно строго относились к грехам противоесте­ственным, таким как гомосексуализм, зоофилия и межрасо­вый секс.

Церковь во все времена, строго следуя положениям Вет­хого Завета, осуждала гомосексуальное поведение. За это предусматривались строгие епитимьи (своего рода нравствен­но-исправительные меры). Стоит признать, что в период ран­него Средневековья светское европейское общество, в целом, не имело каких-то особых претензий по поводу сексуальной ориентации людей. Гомосексуализм в обществе не столько осуждался, сколько просто считался нерепродуктивным и подрывающим гендерный порядок. Отсюда и особое внима­ние, как со стороны церкви, так и со стороны государства.

Каноническая литература выделяла три социальных группы, где риск возникновения гомосексуальных отноше­ний наиболее вероятен: это дворянство, студенчество и духо­венство. Последняя группа в контексте нашего исследования вызывает особый интерес, так как нормы канонического права были направлены в первую очередь на борьбу с гомосексуа­лизмом среди священнослужителей.

Болонский монах Грациан считал гомосексуализм тяжелей­шим из сексуальных грехов человека, и, рассуждая об этом в сво­ем Декрете, он приводил слова Святого Августин: «Грехи, которые против природы, каковым был Содомитский, всегда и везде вы­зывали отвращение и подлежали наказанию. Если бы все народы предавались ему, то подпали бы осуждению по божественному закону за это преступление, потому что Бог создал людей не для такого соединения друг с другом. Тут нарушается общность, кото­рую мы должны иметь с Богом, ибо природа, создателем которой он является, оскверняется извращенной похотью». Говоря о тя­жести греха, Грациан приводил древний римский закон «stuprum Pueri», согласно которому нарушение половой неприкосновенно­сти юноши другим мужчиной должно быть наказано смертью.

Работа Грациана, а также идеи его последователей нашли отражение в деятельности Третьего Латеранского Отбора 1179 г. Это был первый католический Вселенский церковный собор, который установил реальное наказание за гомосексуализм: мо­нахи наказывались изгнанием или заключением в монастыре, а миряне подлежали духовной изоляции и лишению общения с верующими. Вслед за каноническим правом, законодательство европейских королевств стало предусматривать уголовное нака­зание за гомосексуализм, а в годы инквизиции гомосексуалистов сжигали на кострах вместе с еретиками, проститутками, которые переставали подчиняться светской власти, и ведьмами.

В одной из статей мы уже упоминали о том, что под гомо­сексуализмом в эпоху средних веков понимали лишь сексуаль­ные контакты между мужчинами, а вот женский гомосексуа­лизм являлся спорным вопросом и разрешился лишь в начале XIV в. К этому моменту стала преобладать теория, согласно которой лесбиянство считалось отвратительным преступле­нием, так же, как и мужской гомосексуализм, они в равной степени заслуживали смертной казни. Одним из ярчайших богословов, осуждавших лесбиянство, был Фома Аквинский, который в своем трактате «Сумма теологии» поместил лес­биянство в один ряд с мужскими однополыми контактами, называя все это общим термином - содомия. Церковные ка­ноны и нравственное богословие оказали большое влияние на формирование средневекового светского закона европейских государств. Так, некоторые из Каролингов фактически обна­родовали каноны различных церковных соборов, как законы королевства.

Что касается межрасового секса и сексуальных контактов с животными, то в большинстве стран Европы, в эпоху ран­него и классического Средневековья, евреи и мусульмане по закону должны были носить отличительную одежду, а также еврейские и мусульманские мужчины не могли пользовать­ся услугами проституток, исповедующих христианство. В Англии в одном из законов XIII в. было установлено, что «от­ступившие от христианства, ведьмы и другие подобного рода должны быть отлучены от Церкви и сожжены. Те, кто состоит в гражданском браке с евреями (еврейками), те, кто занима­ется зоофилией и содомией, должны быть сожжены заживо». Профессор Ричардс, анализируя данный закон, отметил, что «подобные правила ясно приравнивают межрасовой секс к числу наиболее серьезных сексуальных преступлений».

Доступный нам материал по заявленной проблематике убедительно констатирует зависимость личной (в том числе сексуальной) жизни представителей средневекового европей­ского общества от решений и взглядов светской и духовной власти. И церковь, и государство стремились урегулировать практически каждый интимный момент личного простран­ства человека. Правила и запреты, касающиеся сексуальной жизни в браке, а уж тем более вне брака, были многочисленны.

Согласно нормам средневекового канонического права сексу­альный контакт в браке имел четыре так называемые «законные» функции: 1) продолжение рода; 2) выполнение «супружеского долга»; 3) уклонение от блуда; и 4) удовлетворение похоти. Нор­мы канонического права запрещали интимные отношения: в дни праздника, Великого Поста, по воскресеньям, во время менструа­ции, беременности и 40 дней после родов. Регламентировалась сама процедура полового акта: он должен происходить между мужчиной и женщиной в миссионерской позиции, ночью, в тем­ноте, и желательно, чтобы участники процесса были частично одеты. В момент исповеди, кающийся должен был обязательно сообщить священнику детали полового акта, которые выходят за пределы разрешенной схемы, чтобы священник мог принять справедливое наказание за сексуальные грехи. Покаяние грешни­ков представляло собой пост, во время которого можно было есть только хлеб и воду, и соблюдать половое воздержание.

Еще большее внимание в нормах канонического, а затем и светского права уделялось иным сексуальным грехам, кото­рые, благодаря средневековым теологам ХП—ХШ вв. были вы­строены в иерархию под общим термином «luxuria» (блуд, по­хоть) и разделены на «естественные» и «противоестественные». К «естественным» сексуальным грехам относились действия между мужчиной и женщиной, которые связаны с возможно­стью зачатия потомства - супружеская измена, прелюбодея­ние, изнасилование, лишение девственности и инцест. «Про­тивоестественные» включали в себя действия, при которых мужское семя попадает в непредназначенное для этого место. Подобные грехи разделялись на четыре группы: мастурбация; гетеросексуальные практики, при которых невозможно за­чатие (например, анальный секс); содомия и скотоложество (зоофилия). В XIII в. содомия стала ярчайшим воплощением «luxuria» и являлась олицетворением всех грехов и преступлений вообще. По мнению средневековых теологов, даже инцест не был таким серьезным грехом, как гомосексуализм, который в этот период отождествляли с понятием содомии. С XIII в. содомия была введена в европейское светское право и наряду с ересью и государственной изменой наказывалась смертной казнью. Вплоть до конца Средних веков обвинения в содомии почти всегда сопровождались обвинениями в ере­си и наоборот. Та же участь в итоге настигла и проституток, даже несмотря на то, что на протяжении всей средневековой истории общество и церковь были толерантны к ним, полагая, что продажа сексуальных услуг - это та необходимая жертва, которую следует принести природной склонности человека к сладострастию. Это было необходимо для того, чтобы спасти общество от нетрадиционных сексуальных отношений и про­чих сексуальных грехов. До XIII в. проституция существовала с молчаливого согласия государства и церкви, а сами прости­тутки воспринимались как порочные женщины, как зло, но зло социально полезное. Начиная с XIII в. проституция стала приносить не только социальную, но и экономическую поль­зу государству. Однако в условиях легализации деятельности борделей, женщина превратилась в товар и не могла больше контролировать свою жизнь. Средневековое общество предо­ставляло таким женщинам возможность оставить свое ремес­ло, чтобы оказаться в одной из двух наиболее одобряемых им ролей жены или монахини. Положение дел начинает менять­ся уже во второй половине XV в., когда на законодательном уровне принимается ряд репрессивных мер в отношении всех форм проституции.

Таким образом, каноническая юриспруденция классиче­ского Средневековья старалась соблюдать и защищать и мо­ральные принципы, и реальную человеческую жизнь. В этом, собственно, и заключалась основная задача канонистов, кото­рые попытались перевести абстрактные принципы богосло­вия в практические, работоспособные нормы. Своеобразное оправдание проституции и сожительства как грехов естествен­ных, выступающих наименьшим злом по сравнению с грехами противоестественными, иллюстрирует эту функцию канони­ческого права, как нам кажется, достаточно хорошо.

   Не отказываясь от моральных принципов при регулиро­вании сексуальной жизни человека, канонисты пытались вы­работать функциональную систему норм, согласно которой некоторые формы сексуального поведения, хотя и считались нежелательными, все же признавались допустимыми. И это исключительно ради того, чтобы минимизировать, а по воз­можности - совсем исключить такие социально опасные яв­ления, которые считались глубоко греховными и социально опасными, разрушающими природу человека. В частности, эти нормы были направлены с одной стороны на сохранение репродуктивной функции общества, а с другой, на сохранение «нравственного климата» в государстве. Многие из основных идей теологов и юристов Средневековья о природе и функ­ции половых отношений в настоящее время не разделяются в западном мире. Не вступая в полемику по этому вопросу, а лишь обращаясь к истории, нельзя не оценить деятельность канонистов XII и XIII вв. и не восхищаться изобретательностью, с которой они помирили жестокую реальность жизни с высо­кими принципами, изложенными в богословских трактатах. Возможно, именно опыт Средневековья поможет Европе со­временной, которая уже потеряла многие нравственно-рели­гиозные традиции, разрешить самые интимные и наиболее сложные вопросы, касающиеся регулирования отдельных аспектов личной жизни человека.
 


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика