Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Вооруженное нападение на парашютистов в воздухе и международное гуманитарное право
Научные статьи
27.06.16 12:00

Есть ли будущее у Международной гуманитарной комиссии по установлению фактов?

  
МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ПРАВО
Ромашев Ю.С.,Ярышев С.Н.
2 93 2016
В статье рассматривается вопрос о том, как соотносится случай вооруженного нападения на летчика российского самолета, сбитого турецкими военно-воздушными силами в Сирии, с нормами международного гуманитарного права и какие конкретно из них применимы. Анализу подвергаются положения Женевских конвенций 1949 г. и Протоколов к ним, международные обычаи, законодательная практика государств мира.

Международное гуманитарное право (право вооружен­ных конфликтов) представляет собой одну из важных отрас­лей международного права и направлено на регламентацию самых различных аспектов вооруженных конфликтов. Цен­тральное место в международно-правовом регулировании за­нимает защита жертв таких конфликтов.

Обострение международной обстановки, вызванное увеличением числа вооруженных конфликтов в различных государствах (в Сирии, Ираке, Ливии, Афганистане и др.), вынуждает чаще обращаться к нормам международно­го гуманитарного права для оценки тех или иных случаев нарушения их положений. Этого потребовала и ситуация в Сирии, связанная с расстрелом в воздухе антиправитель­ственными вооруженными формированиями парашютиста российского самолета, сбитого турецкими военно-воздуш­ными силами.


 

Напомним, что 24 ноября 2015 г. при выполнении боево­го вылета над территорией Сирийской Арабской Республики фронтовой бомбардировщик Су-24М российских военно-кос­мических сил был сбит истребителем турецких военно-воз­душных сил F-16. Попадание ракеты в российский самолет и его падение произошло на сирийской территории в четырех километрах от границы с Турцией. Экипаж самолета ката­пультировался. Командир российского бомбардировщика Олег Пешков погиб в ходе приземления на парашюте в ре­зультате расстрела боевиками одного из антиправительствен­ных вооруженных формирований. Другой член экипажа по­сле благополучного приземления скрывался в лесном массиве, а в дальнейшем был спасен благодаря спецоперации россий­ских летчиков и сирийских военных.

Оставляя за скобками оценку неправомерности действий турецких ВВС в отношении российского самолета, на наш взгляд она очевидна, рассмотрим вопрос о том, как соотно­сится случай расстрела российского парашютиста с нормами международного гуманитарного права и какие именно из них применимы.

Конкретные положения о запрете использования ору­жия в отношении парашютистов, покинувших вышедший из строя самолет, содержатся в Дополнительном протоколе к Же­невским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающемся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I) от 8 июня 1977 г. Согласно его ст. 42 («Лица на борту летательных аппа­ратов») ни одно лицо, поки­дающее на парашюте лета­тельный аппарат, терпящий бедствие (сбитый авиацией противника, его системами ПВО, из стрелкового оружия, вышедший из строя по техниче­ским и иным причинам - прим. авт.), не подвергается нападе­нию в течение своего спуска на землю. В дальнейшем такому лицу по приземлении на территории, контролируемой про­тивной стороной, предоставляется возможность сдаться в плен до того, как оно станет объектом нападения, если не будет оче­видным, что оно совершает враждебное действие. Заметим, что данная статья содержится в Разделе I «Методы и средства веде­ния войны» Протокола I, в котором в качестве основной нормы прописано положение, что в случае любого вооруженного кон­фликта право сторон, находящихся в конфликте, выбирать ме­тоды или средства ведения войны не является неограниченным.

Статья 42 Протокола I не была принята на основе кон­сенсуса, поскольку некоторые государства считали, что ком­батантов, приземляющихся на своей собственной терри­тории, нельзя считать вышедшими из строя. Но эта точка зрения не была поддержана большинством стран - разра­ботчиков Протокола I, и, в конце концов, вопрос был ре­шен в пользу того, чтобы считать таких лиц вышедшими из строя в течение их спуска на землю, где бы они потом ни приземлились.

Комментируя эту статью, Ф. Кальсховен также придер­живается точки зрения, что безразлично, на чьей территории данное лицо может приземлиться: на своей или на той, что контролируется противником. Его беспомощное состояние во время спуска на землю считается более весомым аргументом, нежели то, что данное лицо может вскоре снова принять ак­тивное участие в военных действиях. При этом неприменение силы в данной статье, по его мнению, близко к содержанию ст. 41, касающейся гарантий для лиц противной стороны, вы­шедших из строя (hors de combat). Согласно выводу разработ­чиков Римского статута Международного уголовного суда 1998 г., который они сделали при обсуждении элементов военных преступлений по общей ст. 3 для Женевских конвенций от 12 августа 1949 г., термин «вышедший из строя» не следует толко­вать в узком смысле, и сослались на ст. 42 Протокола I в допол­нение к положениям, содержащимся в общей ст. 3.

Если приказ об уничтожении отдается командиром под­разделения воюющей стороны, то эта ситуация также охваты­вается положением ст. 40 («Пощада») Протокола I, согласно которому запрещается отдавать приказ не оставлять никого в живых, угрожать этим противнику или вести военные дей­ствия на такой основе.

Интересным является то обстоятельство, что в работе «Обычное международное гуманитарное право» проводится параллель между летчиками со сбитого самолета и лицами, потерпевшими кораблекрушение, которые считаются вы­шедшими из строя (во время как международных, так и не­международных вооруженных конфликтов), хотя они и могут возобновить боевые действия, доплыв до берега или будучи подобранными дружественным судном. Лиц, спасенных с тер­пящего бедствие летательного аппарата, нередко называют «потерпевшими кораблекрушение в воздухе». Согласно ст. 10 (Защита и уход) Части III («Раненые, больные и лица, потер­певшие кораблекрушение») Протокола I все раненые, боль­ные и лица, потерпевшие кораблекрушение, независимо от того, принимали ли они участие в вооруженном конфликте, пользуются уважением и защитой. При всех обстоятельствах с ними обращаются гуманно и предоставляют им в максималь­но возможной мере и в кратчайшие сроки медицинскую по­мощь и уход, которых требует их состояние. Между ними не проводится никакого различия по каким бы то ни было сооб­ражениям, кроме медицинских. Положения этой статьи счи­таются общепризнанными нормами международного права.

По мнению Ф. де Мулинена, основанному на анализе ста­тей 41 и 42 Протокола I, лицо, которое признано или которое (в определенных обстоятельствах) следует признать вышед­шим из строя, не должно подвергаться нападению (например, сдается в плен, ранен, погиб, потерпел кораблекрушение и на­ходится в воде, покидает на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие).

Как известно в международном гуманитарном праве под жертвами вооруженных конфликтов понимаются лица, ко­торые не принимают непосредственного участия в военных действиях или прекратили такое участие с определенного момента. В связи с этим, по нашему мнению, лиц, покидающих на парашюте терпящий бедствие летательный аппарат, в те­чение своего спуска на землю, наряду с потерпевшими кора­блекрушение из состава вооруженных сил на море и иными лицами, находящимися под защитой международного гума­нитарного права, можно причислять к числу жертв вооружен­ных конфликтов.

Статья 42 Протокола I содержит ограничение, заключа­ющееся в том, что воздушно-десантные войска не подпадают под защиту ее положений. Иными словами, военнослужащие, входящие в состав таких войск, могут стать объектом нападе­ния, даже если покидают на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие. По их приземлении на территории, кон­тролируемой противником, применяется обычная для этого случая норма: как комбатанты они могут стать объектом на­падения и могут защищаться от нападения; они могут также сами нападать на противника; наконец, в соответствии с п. 2(б) ст. 41 они могут «ясно выразить намерение сдаться в плен» и, таким образом, попасть под защиту этой стать, согласно ко­торой запрещается подвергать нападению лицо, которое при­знано или которое в данных обстоятельствах следует признать лицом, вышедшим из строя.

В настоящее время к ст. 42 Протокола I не было сделано никаких оговорок. Однако эта статья относится к вооруженным конфликтам международного характера, к которым события, связанные с вооруженным конфликтом в Сирии, не относят­ся. В этом государстве правительственным силам противо­стоят антиправительственные вооруженные формирования оппозиции, Исламского государства, другие террористиче­ские и иные вооруженные формирования. К такому роду кон­фликтам применим Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера от 8 июня 1977 г. (Протокол II). Вместе с тем в этом Протоколе нет положений, касающихся судьбы парашютистов, покинувших терпящий бедствие самолет (далее - парашютисты-летчики, хотя на борту, например, военного транспортного самоле­та могут находиться и пассажиры - прим. авт.). По аналогии международные договоры применять нельзя, если об этом не указывается в их текстах. Вместе с тем возникает вопрос о том, насколько применимы к рассматриваемой ситуации положе­ния Протокола II.

Несмотря на то, что в Протоколе нет специальных норм в отношении парашютистов-летчиков, в нем имеются общие нормы, охватывающие более широкий круг ситуаций, нежели те, которые рассматривались при разработке ст. 42 Протоко­ла I. Видимо, тогда не предполагалось, что в период воору­женных конфликтов немеждународного характера будет ис­пользоваться авиация. Согласно ст. 4 («Основные гарантии») Части II («Гуманное обращение») Протокола II при всех обсто­ятельствах с лицами, не принимающими непосредственного участия или прекратившими принимать участие в военных действиях, независимо от того, ограничена их свобода или нет, обращаются гуманно и без какого-либо неблагоприятного различия. Запрещается отдавать приказ не оставлять никого в живых. Без ущерба этим общим положениям запрещаются и будут оставаться запрещенными в любое время и в любом месте такие действия в отношении упомянутых лиц, как по­сягательство на жизнь, здоровье, в частности убийства.

Парашютиста-летчика, во время приземления, можно считать прекратившим принимать участие в военных действи­ях. Он, как указывалось выше, является беспомощным, а его возможность принимать участие в боевых действиях ограни­чена. Парашютист может стать лицом, принимающим уча­стие в вооруженном конфликте, если во время спуска начнет применять оружие против находящегося на земле противни­ка. Как показывает практика, летчик, спускающийся на па­рашюте, имеет на вооружении только пистолет, который ис­пользовать, управляя парашютом, как правило, не может. По нашему мнению, если бы такая возможность и существовала, то он мог бы его применять только на самооборону, о чем в Протоколе I ничего не говорится.

Указанное подтверждает и ст. 3 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (Женева, 12 августа 1949 г.), излагающая гуманитарные прин­ципы, лежащие в основе уважения человеческой личности в случае не носящего международный характер вооруженного конфликта и являющаяся общей для Женевских конвенций от 12 августа 1949 г. Согласно ее положениям в случае таких во­оруженных конфликтов, возникающих на территории одного из государств-участников, каждая из находящихся в конфликте сторон обязана без какой-либо дискриминации обращать­ся гуманно с лицами, не принимающими непосредственного участия в военных действиях, включая тех лиц из состава воо­руженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине (hors de combat - прим. авт.). Полностью запрещается пося­гательство на их жизнь и физическую неприкосновенность, в частности, «всякие виды убийства, увечья», жестокое обраще­ние, пытки и истязания, осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надле­жащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными на­циями. Это применимо и к летчикам во время их спуска на парашюте с терпящего бедствие самолета.

Приведенные положения международного гуманитарно­го права никоим образом не соотносятся с заявлением пред­ставителя Госдепартамента США, который не исключает, что стрельба в катапультировавшихся российских пилотов Су-24 антиправительственными вооруженными формированиями была обороной. Об этом заявил официальный представитель этого ведомства Марк Тонер на состоявшемся 25 ноября 2015 г. брифинге. «Если туркменские силы были атакованы россий­скими авиаударами, они могли защищаться», - заявил М. То­нер, отвечая на вопрос об оценке действий лиц, которые стре­ляли в катапультировавшихся пилотов российского Су-24.

Говорить о статусе военнопленного в случае захвата па- рашютиста-летчика противоборствующей стороной в период вооруженного конфликта немеждународного характера не приходится. Согласно Протоколу II лица, участвующие в во­оруженном конфликте немеждународного характера, в случае захвата их противником имеют схожий, по соображениям гуманности, статус, но отличающийся от статуса военноплен­ного. Они именуются в этом документе «лицами, лишенными свободы по причинам, связанным с вооруженным конфлик­том». Их правовое положение определяется ст. 5 («Лица, сво­бода которых была ограничена») Протокола II, и какой-либо произвол со стороны противника недопустим даже на земле. Парашютист, если не оказывает вооруженного сопротивле­ния, может быть задержан. В отношении лиц, лишенных сво­боды по причинам, связанным с вооруженным конфликтом, независимо от того, интернированы они или задержаны, со­блюдаются, как минимум, положения данной статьи и ст. 6 («Уголовное преследование») этого протокола.

Можно сделать вывод, что вне зависимости от того, какой вооруженный конфликт происходит, международный или немеждународного характера, планка гуманности в отноше­нии однородных участников вооруженных конфликтов, ока­завшихся в одинаковых ситуациях, не может снижаться, если они не оказывают вооруженного сопротивления и тем более не способны на это. Такой вывод можно сформулировать как принцип «недопустимости снижения уровня гуманного об­ращения с лицами, которые перестали принимать участие в военных действиях», являющегося составной частью более общего принципа - «нельзя ухудшать положение лиц, нахо­дящихся под защитой международного права», который, по нашему мнению, также можно вывести из содержания и духа международного гуманитарного права.

Нами рассмотрено применение действующих договор­ных источников международного права. Вместе с тем нельзя не вспомнить и о разработанном специальной международ­ной комиссией юристов проекте Правил ведения воздушной войны, которые были приняты в г. Гааге в декабре 1922 г. - феврале 1923 г., но не вступили в силу. Согласно его ст. 20, если воздушное судно терпит бедствие, то покидающие его на парашюте лица не могут становиться объектом нападения в течение своего спуска на землю. Это положение, как считают юристы-международники, стало прообразом ст. 42 Протокола I, а также общепризнанной нормой, международ­ным обычаем и применяется к любым видам вооруженных конфликтов.

Статья 42 Протокола I закрепила международный обы­чай, который начал формироваться среди отдельных летчиков-истребителей еще во время Первой мировой войны. Они считали, что негуманно атаковать противника, в то время как с подбитого воздушного шара - наблюдения парашютист спу­скается на землю. Данная практика нашла дальнейшее раз­витие во время Второй мировой войны, когда использование парашютов летчиками стала обычным делом.

Вывод об обычно-правовом характере этой нормы стал возможным на основе распространенной среди государств практики. Многие военные уставы, руководства и наставления запрещают нападения на лиц, покидающих на парашюте тер­пящий бедствие летательный аппарат. Так, учебное руковод­ство для офицерского состава Бельгии содержит положение, согласно которому никакое лицо, спускающееся на парашюте с терпящего бедствие летательного аппарата, не должно стать объектом атаки. При приземлении у него должна быть воз­можность выразить свое намерение сдаться. Однако, если он пытается убежать или совершает враждебный акт, то может подвергнуться нападению. Воздушно-десантные войска, под­черкивает Руководство, ни в каких случаях не защищены пра­вом, даже если летательный аппарат находится в бедствии.

Военный устав Бенина определяет, что «лицо, спускающе­еся на парашюте с терпящего бедствие летательного аппарата, и кто не совершает враждебные акты, не должно подвергаться нападению... Однако члены воздушно-десантных подразделе­ний противника, спускающихся на парашютах, являются за­конными военными целями».

Военный устав Доминиканской Республики определяет, что лица, спускающиеся на парашюте с горящего или выве­денного из строя летательного аппарата, считаются беспо­мощными, пока они не достигают земли. Военнослужащие не должны стрелять в этих лиц в то время, когда они находятся в воздухе. Если парашютисты используют свое оружие или не сдаются после приземления, их нужно считать воюющими сторонами. С другой стороны, парашютисты, которые поки­дают самолет, чтобы противоборствовать, являются целями, и в них согласно Уставу можно стрелять, в то время как они еще находятся в воздухе.

В Военном уставе Нидерландов говорится, что никакое лицо, спускающееся на парашюте с находящегося в бедствии летательного аппарата, не должно быть объектом атаки во время его спуска. После достижения земли ему нужно дать возможность сдаться прежде, чем оно станет объектом атаки. Как и в отношении воздушно-десантных войск, возможность сдаться не должна предоставляться, если очевидно, что данное лицо участвует во враждебном акте.

Положения, аналогичные ст. 42 Протокола I и запреща­ющие применять оружие в отношении парашютистов-летчи- ков, содержатся в военных уставах и руководствах Австралии, Аргентины, Бельгии, Бенина, Буркина-Фасо, Великобритании, Германии, Доминиканской Республики, Израиля, Индонезии, Испании, Италии, Камеруна, Канады, Кении, Конго, Ливана, Мадагаскара, Мали, Марокко, Нигерии, Нидерландов, Новой Зеландии, России, Сенегала, США, Того, Франции, Хорватии, Швейцарии, Швеции, Эквадора, ЮАР и Югославии и многих других государств. Это относится и к военным уставам и наставлениям государств, которые не являются участниками Протокола I или не являлись таковыми на момент его при­нятия, в частности, Великобритании, Израиля, Индонезии, Камеруна, Кении, Ливана, Мали, Марокко, США и Франции. Данная норма также подкреплена официальными заявления­ми военных.

Всеобщая практика, признанная в качестве правовой нормы, сложилась и в отношении того, что по приземлении лицам, покинувшим на парашюте терпящий бедствие лета­тельный аппарат, должна быть предоставлена возможность сдаться в плен, если не становится очевидным, что они совер­шают враждебные действия. Это положение содержится во многих военных уставах и наставлениях, например, Австра­лии, Аргентины, Бельгии, Доминиканской Республики, Ин­донезии, Испании, Камеруна, Канады, Кении, Нидерландов, Новой Зеландии, США, Франции, Швейцарии, Швеции и Эк­вадора. В докладе, предоставленном Международным коми­тетом Красного Креста к 21-й Международной конференции Красного Креста, состоявшейся в 1969 г., заявлено, что терпя­щего бедствие и не использующего какое-либо оружие летчи­ка необходимо уважать и после приземления на парашюте, а также следует его рассматривать как военнопленного.

Важно сказать и об ответственности за нарушение рас­смотренных статей, связанных с ситуацией вооруженного на­падения в воздухе на парашютистов - летчиков терпящего бедствие самолета.

Согласно ст. 49 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (Женева, 12 августа 1949 г.), ее участники берут на себя обязательство ввести в дей­ствие законодательство, необходимое для обеспечения эффек­тивных уголовных наказаний для лиц, совершивших или прика­завших совершить те или иные серьезные нарушения настоящей Конвенции, например, такие как преднамеренное убийство.

Пунктом 3(д) ст. 85 Протокола I, которая была принята в результате всеобщего согласия, также подтверждено, что умышленное в нарушение соответствующих положений на­стоящего протокола и являющееся причиной смерти или се­рьезного телесного повреждения или ущерба здоровью напа­дение на лицо, когда известно, что оно прекратило принимать участие в военных действиях, в том числе и в рассмотренной нами ситуации, является серьезным нарушением этого доку­мента.

Данный запрет нашел отражение в законодательстве многих государств мира. Так, в военном руководстве Аргенти­ны «запрещено... делать hors de combat противника объектом атаки». Государство, которое нападает на лиц, признанных hors de combat, совершает серьезное нарушение Протокола I и военное преступление. Руководство по международному гуманитарному праву Италии также определяет, что серьез­ные нарушения международных конвенций и протоколов, включая «атаки против лиц hors de combat», рассматривают­ся как военные преступления. Аналогичные положения со­держатся в военных руководствах и наставлениях Колумбии, Хорватии, Бельгии, Бенина, Камеруна, Канады, Колумбии, Эквадора, Франции, Венгрии, Израиля, Кении, Мадагаскара, Нидерланды, Новой Зеландии, Филиппин, Южной Африки, Испании, Белоруссии, Швеции, Швейцарии, США, Армении, Австралии и др.

Согласно ст. 4 («Основные гарантии») Протокола II запре­щаются и будут оставаться запрещенными в любое время и в любом месте перечисленные в ней действия в отношении лиц, не принимающих непосредственного участия или прекра­тивших принимать участие в военных действиях, независимо от того, ограничена их свобода или нет. В частности, это от­носится к убийствам. Статья 6 (Уголовное преследование) ре­гламентирует отдельные процессуальные аспекты, связанные с судебным преследованием и наказанием за уголовные право­нарушения, связанные с вооруженным конфликтом.

Уголовное законодательство государств не содержит кон­кретных норм о вооруженном нападении на парашютистов - летчиков, но запрет данного деяния охватывается их более общим нормами. Так, Уголовный кодекс Российской Федера­ции в ст. 356 («Применение запрещенных средств и методов ведения войны») объявляет преступным применение в воору­женном конфликте средств и методов, запрещенных между­народным договором Российской Федерации, к которым от­носятся и Женевские конвенции 1949 г. с Протоколами к ним. Виновные в этом лица наказываются лишением свободы на срок до двадцати лет.

Международное право содержит и обязательства госу­дарств по сотрудничеству друг с другом в вопросах уголовного преследования, возбуждаемого в отношении лиц в случае со­вершения ими серьезных нарушений Женевских конвенций и Протоколов к ним. Участники Протокола I согласно его ст. 88 («Взаимная помощь в вопросах уголовного преследования») оказывают друг другу максимальное в этом содействие.

Таким образом, наряду с общими нормами Протокола II действуют обычные нормы международного гуманитарного права, которые кодифицированы в ст. 42 Протокола I. Разли­чие в характере вооруженных конфликтов нивелируется по­ложением, содержащимся в ст. 3, общей для Женевских кон­венций 1949 г. и, соответственно, Протоколов к ним. В любом случае вооруженное нападение на парашютистов-летчиков относится к категории военных преступлений и требует соот­ветствующего уголовного преследования лиц, совершивших данное деяние, если, конечно, такая возможность будет иметь место по окончании вооруженного конфликта.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика