Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовая политика государства в отношении коренных народов Сибири в дореволюционный период
Научные статьи
04.07.16 11:11

Правовая политика государства в отношении коренных народов Сибири в дореволюционный период


ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Курышова И.В.,Самусевич А.Г.
2 93 2016

Статья освещает проблемы развития правового статуса коренных народов Сибири в контексте реализации правовой политики государства в дореволюционный период. Авторы обосновывают свое намерение рассматривать историко-правовой аспект с целью выработки научно обоснованных рекомендаций в области сохранения и развития коренных малочисленных народов Сибири, в частности Иркутской области. Вместе с тем отмечается, что эффективность регулирования в этой сфере сегодня не всегда на высоком уровне. Правовое регулирование статуса коренных народов в дореволюционный период способствовало развитию законодательства, в котором определялся их правовой статус и социально-экономическое развитие. Таким образом, опираясь на исторические факты, возможно определить современные подходы к эффективному механизму реализации правовой политики государства в сфере обеспечения жизнедеятельности коренных малочисленных народов Сибири.

В настоящее время правовая политика государства в сфере обеспечения жизнедеятельности коренных малочисленных наро­дов Сибири требует все большего научного осмысления с целью ее эффективной реализации. Актуальность правовых исследований в этой области обусловлена тем обстоятельством, что именно право­вая политика оказывает существенное влияние на функционирова­ние практически всех областей жизнедеятельности этих народов. Также стоит отметить, что история становления и развития законо­дательства о коренных народах Сибири долгое время не являлась предметом специального исследования со стороны юристов и исто­риков, если не считать традиционного внимания к «Уставу об управ­лении инородцев» 1822 г. и документам, определявшим правовые основы ясачных реформ. Этим и объясняется слабая изученность вопросов правового регулирования статуса сибирских коренных жителей. Помимо этого, анализ научных исследований показывает, что у всех коренных малочисленных народов Сибири и Севера одни и те же проблемы, которые выражаются в реальных угрозах: потеря исторических земель, мест проживания и территорий традицион­ного природопользования и др.

Например, на сегодняшний день на территории Иркутской об­ласти проживает два коренных малочисленных народа - тофалары и эвенки, среди которых по-прежнему растет безграмотность, безработи­ца, забывается язык, сокращается численность. Еще в 2006 г.коллективом ученых было проанализировано состояние социально-экономического положения тофаларов, которое оценивалось как тяжелое. В частности, критериями такого тяжелого положения являются: неразвитое про­изводство и сбыт производимой продукции, неготовность населения к организации собственной жизнедеятельности, а также низкая средняя продолжительность жизни и высокая смертность, причиной которой является пьянство и бытовые конфликты .


 

В связи с этим создание и совершенствование правовых усло­вий для сохранения и развития представителей указанных этносов предполагает проведение понятной для них научно-обоснованной, ориентированной на потребности решения практических задач по­литики в данной сфере. Сегодня эффективного механизма реализа­ции правовой политики государства в сфере сохранения коренных малочисленных народов Сибири практически нет. В связи с чем целью статьи является историко-правовой анализ некоторых аспектов правовой политики государства в отношении коренных народов Сибири в дорево­люционный период, который стал прорывным в сфере закрепления их правового статуса и обеспечения прав и интересов.

Прежде чем касаться исторического экскурса о правовом статусе коренных народов Сибири в российском дореволюци­онном законодательстве, необходимо обратиться к значению дефиниции «коренное население Сибири». Несмотря на то, что подобное словосочетание известно юридическому лексикону давно, единого понимания среди ученых-правоведов нет. Кроме того, в дореволюционном законодательстве можно об­наружить и ряд проблем в определении их правового статуса, т.к. официальное название и государственная политика в этой сфере неоднократно менялись.

Не вступая в дискуссию, отметим, что понятия «корен­ное население» и «коренной народ» относительныи их при­менение зависит от исследуемых проблем и периода. Они являются объективной данностью для конкретного времени, определенной территории и употребляются субъектом позна­ния в контексте его этнической самоидентификации. Безотно­сительно к периоду, территории и конкретному предмету ис­следования, выделение критериев коренного населения весьма и весьма проблематично. Так, в конце XVI-XVII вв. коренные жители Сибири обычно назывались «ясачными иноземцами», так как Сибирь в то время рассматривалась как территория «не совершенно вступившая в подданство». Основными фор­мами нормативно-правовых актов, отражавших содержание и главное направление политики государства в отношении «ясачных иноземцев», являлись наказы и грамоты сибирским воеводам.

Одним из основных документов того периода, который регламентировал положение коренных народов, являлось Со­борное Уложение 1649 г. В нем были определены принципы взаимоотношений между государством и народами, насе­лявшими Сибирь. Во-первых, территория обитания ясачных народов становилась собственностью царя, и русским строго запрещалось вступать в сделки относительно этих земель, а во-вторых, были законодательно признаны обычаи ясачных народностей и юридически зафиксирована возможность их применения.

В XVIII в. в официальную юридическую практику государства входит термин - «ясачные иноверцы», т.е. люди другой, не христи­анской веры. Они постепенно стали рассматриваться как подданные государства, включенные в его структуру, равные в своем положении другим податным категориям, но нуждающиеся в специфическом, «охранительном» к себе отношении. В отношении них государство проводило достаточно гибкую политику, которая выражалась, с од­ной стороны в стремлении закрепить их подданство, обусловленное ясачной податью, а с другой - невмешательством в их внутренние дела. Это было закреплено Инструкцией 1728 г., данной С. В. Владис- лавичем-Рагузинским пограничным дозорщикам Фирсову и Михале­ву, и Инструкцией Сената 1763 г., данной лейб-гвардии Семеновского полка секунд-майору Щербачеву, командированному в Сибирь для урегулирования ясачного сбора. Согласно данным инструкциям пра­вительство вводило родовой принцип управления, выражающийся в тщательной регламентации действий местной администрации, по­пыток перераспределения функций по сбору ясака в пользу глав ясач­ных родов и волостей, вследствие чего упразднялся институт ясачных сборщиков. Как отмечают Ц Б. Будаеваи А. А. Дугарова: «Установле­ние родового принципа управления было обусловлено стремлением царского правительства заручиться поддержкой родоплеменной зна­ти, являющейся основным проводником политики самодержавия».

Л. Н. Гумилев по этому поводу справедливо отмечал: «Образ жизни местного населения Сибири с приходом сюда русских никак не изменился, потому что никто не пытался его сломать и сделать из аборигенов россиян. Сибирские на­роды вплоть до начала XIX в. были специфически встроены в российскую государственность на основе их военно-полити­ческой, даннической (ясачной) зависимости от государства- метрополии, когда две социальные системы (государство и традиционное общество) достаточно мирно сосуществовали в рамках единых политических границ, но практически не всту­пали в процесс активного взаимодействия».

В свою очередь, в 1822 г. для обозначения коренных наро­дов Сибири вводится термин «инородцы», который впервые упоминается и разъясняется в пятой части Словаря Академии Российской, опубликованной в 1794 г. Ряд исследователей от­мечают, что обобщающее понятие «инородцы» было взято М. М. Сперанским и Г. С. Батеньковым из единичных указов пе­тровского и екатерининского времени.

В то же время в составе Полного собрания законов Рос­сийской империи имеется несколько случаев использования термина «инородцы» в заголовках отдельных законодательных и распорядительных актов конца XVII-XVIII вв. Интерес вызы­вает тот факт, что все случаи применения понятия «инородец» не стыкуются с текстом самих документов, где употребляет­ся другая терминология для обозначения народов Сибири: «ясачные иноземцы», «ясачные народы», «ясачные иноверцы».

Характерно и то, что в первоначальном проекте Устава «Об управлении инородцев», составленном на рубеже 1820-1821 гг., М. М. Сперанский так определяет соответствующую категорию населения: «Все обитающие в Сибири инородные племена, то есть коренные сей страны жители не Российского происхождения». Такой подход со­храняется в одном из первых законодательных актов, в котором встре­чается определение «инородцы». Так, в Учреждении для управления Сибирских губерний, принятом 22 июня 1822 г.: инородцы - это «все племена обывателей не российского происхождения, в Сибири обитающие».

В своих исследованиях Н. Н. Андрианова приходит к выводу, что в основу представленного понятия положены два признака: происхож­дение и место проживания. Кроме того, автор отмечает, что в Положе­нии, как и в Уставе, говорилось о разделении инородцев на разряды. Был уточнен один из критериев, в соответствии с которым проводилось разделение. Так же, как и в Уставе, «образ жизни» определялся как род занятий и место обитания, но в соответствии с Положением этот крите­рий теперь включал и «качество промысла».

В Уставе «Об управлении инородцев» 1822 г. понятие инород­цы было дополнено еще одним признаком: «племена, именуемые поныне ясачными». Также Устав регламентирует деление ино­родцев на три разряда: оседлые, кочевые, бродячие. В основу этого деления были положены два критерия: «степень гражданского об­разования» и «настоящий образ жизни». При этом под «образом жизни» подразумевался род занятий и место обитания. Под «степе­нью гражданского образования» понимался уровень общественного развития. Данный критерий определялся нечетко и ставился в зави­симость от образа жизни.

На протяжении XIX в. были приняты законодательные акты, которые дополнили, уточнили многие параграфы Устава, касав­шиеся налогообложения инородцев, контроля над деятельностью местных органов самоуправления, уголовного судопроизводства, а также внесли изменения в само понятие «инородцы». Эти измене­ния были учтены в Сводах законов 1833, 1842, 1857 гг., «Законах о состояниях» в редакциях 1832, 1876 и 1899 гг. и Положении об ино­родцах 1892 г.

Например, изменения в положении об инородцах 1892 г. незначительно коснулись правового статуса инородцев, затро­нута была лишь только незначительная часть статей. Так, зва­ние почетных кочевых инородцев в положении было только наследственным, в свою очередь по Уставу 1822 г. оно было как наследственным, так и избирательным. Также кочевым ино­родцам разрешалось для каждого поколения иметь назначен­ные во владение земли. Кроме того, права кочевых инородцев были разделены на права личные и права по имуществу. По­ложение об инородцах 1892 г. относит к «инородцам» сибирских туземцев, самоедов, калмыков Астраханской и Ставропольской гу­берний, киргизов, инородцев Туркестана, ордынцев Закаспийской области и др.В редакциях 1876 и 1899 гг. Свода законов о состояни­ях содержится уже конкретный перечень народов, относившихся к инородцам.

Итак, кратко рассмотрев основные теории определения правового статуса коренных народов Сибири, мы видим, что на протяжении XVII-XIX вв. в российском законодательстве их ста­тус неоднократно меняется. При этом государственная политика в отношении этих народов базировалась на двух принципах: ре­гулирования и саморегулирования. И если в первом случае речь идет о специально организованных системных действиях по обе­спечению нормального функционирования и развития отдель­ных этнических общностей, то во втором случае особое внимание уделяется самоуправлению, основанному на нормах обычного права в целях саморегулирования и саморазвития этносов.

Позже, после Октябрьской революции 1917 г., особый статус инородцев был ликвидирован, и представители корен­ных народов были уравнены в правах с другими гражданами России. В итоге проводимой национальной политики госу­дарства того периода культура малочисленных народов ока­залась на грани исчезновения из-за утраты родного языка, на­циональных профессиональных навыков, бытовых традиций, художественных промыслов и фольклора. Свою роль в этом сыграло уменьшение, а иногда и отсутствие финансирования советским государством мероприятий по сохранению куль­турного наследия коренных малочисленных народов.

В заключение хотелось бы привести мнение Р. Ш. Гари­пова, отмечающего: «В настоящее время сложилась ситуация, когда Россия встала перед исторической дилеммой. Или эти народы, давшие человечеству уникальный опыт и знания по выживанию в экстремальных климатических условиях, выра­ботавшие систему этнических и эстетических ценностей, гар­монирующую с окружающим миром, выйдут на новый виток развития в третьем тысячелетии, или же канут в небытие не без помощи государства».

 


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика