Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Особенности регулирования местного управления по уставным грамотам XIV-XVI вв.
Научные статьи
04.07.16 11:43

Особенности регулирования местного управления по уставным грамотам XIV-XVI вв.


ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Агеева Я.К.
2 93 2016
На основе комплексного анализа массива уставных грамот XIV–XVI вв. в статье выявлены особенности регулирования местного управления, отношений населения с местной администрацией и верховной властью.

Регулирование местного управления и организации су­допроизводства являлось важнейшим элементом содержания уставных грамот. Само название этой группы древнерусских грамот связано с тем, что они устанавливали определенный порядок управления и суда для конкретной территории. В рамках данной статьи будут рассмотрены уставные грамоты в узком значении этого термина, то есть в состав источниковой базы не будут включены губные, земские и другие подгруппы уставных грамот, которые обладают несколько иными особен­ностями в контексте рассматриваемой проблематики.

Важнейшим периодом в становлении историографиче­ской традиции научного изучения уставных грамот является вторая половина XIX в., когда было собрано и обработано ос­новное ядро массива уставных грамот, были предложены под­ходы к выявлению абстрактного формуляра грамот этой группы. В исследованиях таких видных историков права, как Н. П. Загоскин, М. Ф. Владимирский-Буданов и др., были выделены характерные черты уставных грамот. Среди этих подходов наибольшее значение в контексте дальнейших исследований получила классификация Н. П. Загоскина, который выделял следующие отличительные особенности уставных грамот: 1) грамота должна быть издана верховной властью (самодержав­ной властью или лицом, которому были переданы соответ­ствующие полномочия); 2) грамота должна регламентировать правовые отношения верховной власти и той местности, для которой издана грамота; 3) отношения, которые регулируются грамотой, должны носить не временный, а постоянный харак­тер; 4) грамота не предоставляет привилегий или исключений из «нормального строя государственной жизни». В отличие от Н. П. Загоскина, М. Ф. Владимирский-Буданов обращал внимание на два основных аспекта значения уставных грамот: 1) они создавались для защиты населения провинциальных местностей от беззакония и произвола со стороны местной администрации; 2) они были направлены на применение общих норм в определенных местностях государства.


 

В советский период был существенно дополнен массив сохранившихся уставных грамот, проведена объемная источ­никоведческая работа, но уставные грамоты в этот период изучались прежде всего как вспомогательные источники для раскрытия тенденций социально-экономического развития страны, а не как самостоятельная группа источников права, без раскрытия их юридического содержания и значения для эволюции системы права. Этот подход подвергся изменению в современной историографии, в рамках которой уставные грамоты вновь становятся предметом историко-юридических исследований. Указанным проблемам уделяется внимание исследователями независимо от хронологических рамок, уставные грамоты являются основным источником, установив­шим систему местного управления в период XIV-XVI вв.

На основе составления сводного текста известных на тот момент уставных грамот Н. П. Загоскин предложил опреде­ленную внутреннюю структуру грамот рассматриваемой груп­пы: 1) вступительные статьи; 2) постановления, относящиеся к организации местного управления; 3) меры обеспечения насе­ления от самовластия и злоупотреблений со стороны местных управителей; 4) определения относительно размера кормов, даваемых лицам местного управления и способов сбора и рас­кладки их; 5) определения относительно различного рода по­шлин и сборов, взымаемых с населения, а равно натуральных повинностей, отправляемых ими; случаи освобождения от не­которых сборов и повинностей; 6) определения, относящиеся к организации княжеских промышленных поселений; 7) по­становления, относящиеся к торговле и промышленности; 8) постановления, носящие характер полицейских мер; 9) поста­новления, относящиеся к уголовному праву; 10) определения, относящиеся к судопроизводству; 11) различного рода припи­ски к уставным грамотам; 12) подтвердительные подписи по­следующих государей.

Уже из приведенной структуры, предложенной Н. П. За­госкиным, видно, что большая часть элементов формуляра уставных грамот была посвящена вопросам регулирования местного управления и суда. Ниже подробнее рассмотрим эти элементы.

В том, что касается вступительных статей, уставные грамо­ты в узком значении этого термина имеют существенные отли­чия от других подгрупп уставных грамот в широком смысле. К примеру, в губных грамотах очень распространенным, типо­вым являлось указание на произвол и беззаконие со стороны местных властей, в результате чего и выдается грамота. На­пример, в губной Белозерской грамоте 1539 г. жители жалова­лись на бездействие властей в противодействии преступности («Били естя намъ челомъ о томъ, что у васъ въ техъ нашихъ волостяхъ мнопя села и деревни розбойники розбиваютъ, и животы ваши грабятъ, и села и деревни жгутъ, и на дорогахъ многихъ людей грабятъ и розбиваютъ, и убиваютъ многихъ людей до смерти.. .»), а в губной Каргопольской грамоте 1539 г. жители прямо указывали на бездействие властей в борьбе с преступностью и их произвол по отношению к населению («и мы к вамъ посылали въ Каргополе обыщиковъ своихъ, отъ нашихъ деи обыщикоъ и отъ недилщиковъ чинятся велиюе убыткы, а вы деи съ нашими обыщики лихихъ людей розбой- никовъ не имаете, для того что вамъ волокита велика.»). Точно так же в земских грамотах необходимость выдачи гра­моты обосновывалась произволом местной администрации: «Что намъ били челомъ ... что де у нихъ въ Шенкурье и въ Вельску на посадехъ многие дворы, а въ станехъ и въ волостехъ многие деревни запустели отъ прежнихъ нашихъ Важескихъ наместниковъ, и отъ ихъ тиуновъ, и отъ доводчиковъ, и отъ обыскныхъ грамотъ, и отъ лихихъ людей, отъ татей и отъ раз- бойниковъ и отъ костарей, а Важеского де имъ наместника и пошлинныхъ людей впредь прокормити немочно, и от того де у нихъ въ станехъ и въ волостяхъ многие деревни запустели и крестьяне де у нихъ отъ того насилства и продажъ и татебъ съ посадовъ разошлись по инымъ городамъ...».

В уставных грамотах в узком смысле такие обоснования предполагаются исследователями, но в самих грамотах прак­тически не встречаются. Редким исключением является устав­ная Пермская грамота 1553 г.: «.и ныне де у нихъ въ Перми наши наместники, и ихъ тиуны и доводчики безъ нашия жа- лованныя грамоты безъ уставной Пермичъ безъ суда и безъ истцовъ. и судятъ ихъ безъ целовальниковъ. а дальныхъ-де ихъ погостскихъ людей верстъ за 50 и за 60 даютъ поруки; а сроки-де имъ чинятъ стать в городе предъ тиуны на завтре, а который де изъ техъ людей не станетъ въ городе на тотъ срокъ предъ тиуномъ, и они де ихъ темъ винятъ... и они де въ томъ отъ нашихъ наместниковъ и отъ ихъ людей отъ тиуновъ и отъ доводчиковъ охудали и опустели, и въ предъ имъ прожити безъ нашия грамоты уставныя не можно».

Следующим кратким, но важным элементом формуляра уставных грамот являлось положение, предписывающее мест­ным властям в дальнейшем руководствоваться положениями выданной уставной грамоты: «Коли кого пожалую своихъ бо- яръ, пошлю наместникомъ к нимъ въ Двинскую землю, или кого пожалую наместничествомъ изъ двинскихъ бояръ, и мои наместници ходятъ по сеи по моеи грамоте великого князя».

Несмотря на то, что задачей уставных грамот являлось ограничение произвола местных властей, в некоторых случа­ях те же самые грамоты в определенном смысле расширяли властные полномочия местной власти. Это проявлялось в не­допущении вмешательства великокняжеских должностных лиц в сферу ведения местных властей: «А приставомъ моимъ Великого Князя въ Двинскую землю не въездити, всему управу чинятъ мои наместници»15. Смысл этих установлений заклю­чался в том, чтобы предотвратить ситуацию, когда множество представителей разных властных структур кормились за счет населения. Верховная власть, ставя преграды на пути вмеша­тельства своих должностных лиц в сферу ведения местных вла­стей, рассчитывала, что роль сдерживающего фактора в огра­ничении самоуправства местной власти будет играть уставная грамота, заменяющая в этом отношении административный контроль со стороны других должностных лиц.

В стремлении ограничить количество должностных лиц, кормящихся за счет населения, великокняжеская власть в сво­их уставных грамотах регламентировала дозволенный штат вспомогательных должностных лиц на местах. Например, в Белозерской грамоте 1488 г. их количество определялось в два тиуна и десять доводчиков, а их сфера деятельности распре­делялась соответственно административному делению мест­ности: «А наместником нашим оу них держати в городе и во станех два тиуна да десять доводчиков, во станех восмь довод­чиков, а два в городе. А станы и деревни своим доводчиком поделять». В других грамотах, конечно, определялось другое количество вспомогательных должностных лиц, например, на всю Онежскую землю уставная грамота разрешала одного тиу­на и четырех доводчиков: «А наместникъ нашъ дръжитъ у нихъ во всей Онежской земле тиуна да четыре доводчики, а станы и деревни своимъ доводчикомъ поделить: въ Каргополе доводчикъ, на усть Моши доводчикъ, на Турчасове доводчикъ, на Мегренге и на усть Мехренге въ селце на погосте доводчикъ».

Тиуны и доводчики, введенные согласно уставным грамо­там, не могли быть смещены местными властями и заменены на других кандидатов в течение года после их назначения.

Соответственно, те же уставные грамоты определяли корм, положенный должностным лицам, в целях недопуще­ния лишних поборов. Например, в уже упомянутой выше Онежской грамоте 1536 г. содержится обстоятельное описа­ние такого рода дозволенных поборов, составлявших жалова­нье должностных лиц: наместник имел право на так называе­мое «въезжее», на три праздника - Рождество, Великий день, Петров день - он имел право собирать со всех категорий по­датных людей (великокняжеских, владычных, боярских, мо­настырских, черносошных и всех остальных без исключений) корм в натуральном виде (полоть мяса, десять хлебов, короб овса, воз сена - на каждый праздник с небольшими изменени­ями) или в денежном эквиваленте (из расчета за полоть мяса

-     8 денег, за барана - 6 денег, за хлеб - по 1 деньге, за короб овса

-     6 денег, за воз сена - 8 денег). Тиун на те же три праздника получал корма в размере половины от наместничьего, довод­чик - в размере 3/10 от наместничьего. Помимо этого, намест­ник, тиуны и доводчики имели право на судебные пошлины от каждого дела, включая те, которые решались мировым со­глашением сторон.

В некоторых случаях уставные грамоты специально ука­зывали, что раскладкой собираемых в пользу администрации кормов занимаются представители общины: «А те кормы лов­чего и тиуновъ и доводчиковы поборы, дворской съ десятски­ми и съ добрыми людми межъ себя мечутъ съ столца по дани и по пашне: которая деревня болши пашнею и угодьемъ, и они на ту деревню болши корму и поборовъ положатъ; а кото­рая деревня менши пашнею и угодьемъ, и они на ту деревню менши корму и поборовъ положатъ». При этом, как видим, грамоты подтверждали обычноправовой порядок раскладки податей соответственно количеству земли.

Более обоснованными и логичными выглядят те положе­ния некоторых уставных грамот, в которых составители специ­ально оговаривали льготы при уплате сборов для так называ­емых «неписьменных» земельных участков: «А съ починковъ писменыхъ, съ непашенныхъ, и съ новыхъ починковъ, которые сели после писма, волостелю и его тиуну корму и праветчику и доводчику побору не имати, до урочныхъ летъ; а отсидятъ свои урочные лета, и они волостелю и его тиуну кормъ и пра- ветчику и доводчику поборъ платятъ по тому жъ, какъ и съ старыхъ деревень съ черныхъ».

Уставные грамоты предусматривали ряд других огра­ничений, которые должны были пресечь наиболее распро­страненные формы использования властных полномочий в корыстных целях и в ущерб местному населению: четко опре­деляли порядок взятия корма и запрещали брать кормы в большем размере («А те три кормы и поборы волостелю, и тиуну, и праветчику, и доводчику, на весь годъ; а более того имъ иныхъ кормовъ и поборовъ нетъ никоторыхъ»), вводили ограничения постоя в деревнях и другие ограничения коры­столюбия должностных лиц во время их разъездов по окру­гу («А доводчику ездити во стану без паропка и без простые лошади своего деля прибытка. ... А где доводчик ночует, туто ему не обедати, а где обедаеть, тоуто ему не ночевати»), за­прещали являться на пиры и братчины без приглашения («А волостелины люди и тиуни и боярские люди, и иные никто, на пиры и на братчины незваны къ нимъ не входятъ: а кто къ нимъ на пиръ или на братчину придетъ пити незванъ, и они того вышлютъ вонъ безпенно.») и т.п.

   Естественно, формальная фиксация ограничений, налага­емых на местную администрацию, сама по себе не могла ре­шить актуальную для местного населения проблему властного произвола, нужен был работающий механизм соблюдения этих установлений. Для решения данной задачи в уставных грамотах расписывалась возможность обжалования действий местной администрации: «А кому будетъ Онежаномъ волост- нымъ людемъ и становымъ отъ наместника, и отъ его тиуна, и отъ доводчика, и отъ иныхъ отъ наместничихъ людей, и отъ иныхъ отъ нашихъ людей отъ стороннихъ, какова гибель, въ силе, и въ продаже, и въ протраве, и въ иныхъ обидныхъ делехъ, чемъ ихъ кто изобидитъ: и они на техъ сами срокъ на- метываютъ, да срокъ имъ чинятъ стати передо мною передъ Великимъ Княземъ по Крещенье Христове въ той же день». Как видим, жалобы населения на местную администрацию выносились непосредственно на суд великого князя, в обход местного судебно-административного аппарата.

Большинство положений уставных грамот касаются мест­ной светской администрации. При этом нельзя забывать, что средневековое право включало в себя две основные сферы - свет­скую и церковную. Относительно церковных властей в уставных грамотах часто встречается регулирование пошлин, которые взимались в пользу Церкви при заключении браков. При этом не только владычный «десятилник» получал пошлину, но и светская администрация: «А кто дастъ дочерь замужь изъ воло­сти въ волость, или изъ стану въ стань, и онъ дастъ за выводную куницу шесть денегъ Новогородскую; а въ волости и въ стану въ одномъ свадебного за убрусъ денга Новогородская, а десятил- нику владычню отъ знамени полторы денги Новогородския».

Таким образом, анализ уставных грамот показывает, что значительную часть их содержания составляли нормы, регули­ровавшие отношения населения и местной администрации. При этом назначением уставных грамот являлось недопущение властного произвола. Достижение этой цели обеспечивалось не посредством введения административного контроля и установ­ления новых должностных лиц, призванных контролировать на­местника и его аппарат, а посредством установления правовых основ их деятельности и взаимоотношений с местным населе­нием. Такой правовой основой должна была выступать уставная грамота, при нарушении установлений которой предусматрива­лась возможность обращения к великокняжескому суду.

 


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика