Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Возникновение и развитие принципа гуманизма в военно-уголовном праве России XVIII–XIX вв.
Научные статьи
05.07.16 12:33

Возникновение и развитие принципа гуманизма в военно-уголовном праве России XVIII–XIX вв.


ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Берестенников А.Г.
2 93 2016
Возникновение и развитие принципа гуманизма в военно-уголовном праве России XVIII – XIX вв. представляют собой специфический предмет исследования, эволюция которого находится во взаимосвязи с вехами данной отрасли. Анализ этого процесса дает возможность сделать заключение о развитии принципов уголовной политики по отношению к преступнику – тех узловых моментах, на которых и сегодня основывается данное направление деятельности государства.
В рамках указанного временного отрезка автором на основе действовавшего законодательства и достижений юридической науки исследуются закономерности перехода принципа репрессии в свою противоположность – принцип гуманизма. Данный процесс объясняется масштабными изменениями в уголовном законодательстве, проникновением в Россию гуманистических идей, а также развитием юридической науки.

Сегодня принцип гуманизма в уголовном праве связан, прежде всего, с человечным отношением к осужденным при применении норм, предусматривающих ответственность за совершенные ими преступные деяния. Подобное понимание принципа гуманизма является общепринятым, однако так было не всегда. Приведенная интерпретация - это результат длительной эволюции уголовного права, начала которой, как представляется, коренились в противоположностях подобно­го рода соображений. Думается, что этот процесс с определен­ностью прослеживается в законодательстве периода XVIII-XIX вв., на который приходится оформление рассматриваемой отрасли права вследствие отделения от нее процессуальных норм. Если приять во внимание, что правила поведения, ре­гулировавшие отношения по поводу преступности и наказу­емости деяний, совершенных против военной службы, наибо­лее ярко отражают известные принципы (в силу пониженной планки толерантности к противоправному поведению), выбор именно военно-уголовного права как предмета анализа в на­стоящей работе вполне закономерен.

Военно-уголовное право в контексте рассматриваемой проблемы исследуется в рамках четырех временных проме­жутков: первой половины XVIII в.; со второй половины XVIII по первую четверть XIX вв.; с 1830-х по начало 1860-х гг.; с конца 1860-х гг. по начало XX вв. В основу данной периодизации положен ряд факторов, среди которых такие, как масштаб об­новления источников права, изменения уголовной политики государства, а также уровень развития юридической науки.


 

К основным систематизированным источниками военно­уголовного права первой половины XVIII в. следует отнести «Статьи воинские, как надлежит солдату в житии себя содер­жать и встрою, и во учении как обходиться» 1699 г., Уложе­ние, или право воинского поведения графа Шереметева 1705 г., Краткий артикул 1706 г., Воинские артикулы 1715 г., а так­же Морской устав. Кроме того, часть норм военно-уголовного характера содержалась во многочисленных узаконениях и рас­поряжениях, дошедших до нас под различными названиями: регламентов, наказов, пунктов, инструкций, статей и артику­лов.

Анализ нормативного материала свидетельствует, что в указанных законодательных актах отчетливо проявился принцип уголовно-правой репрессии, существо которого не предполагало механизмов к смягчению наказания, а равно к комплексной защите прав, свобод и законных интересов зако­нопослушного большинства.

В самом деле, «Статьи воинские, как надлежит солдату в житии себя содержать и встрою, и во учении как обходиться» 1699 г., устанавливая санкции в весьма неопределенных вы­ражениях, ориентируют правоприменителя на жестокость наказания и все то, что с ней было связано. При этом меры принуждения, применявшиеся в соответствии с данными по­нятиями, распространялись не только на преступления, но и на правонарушения. В том случае, если такие деяния были со­вершены в виду неприятеля, за них безальтернативно опреде­лялась смертная казнь.

По Уложению Шереметева помимо наказаний, связанных с изоляцией от общества и имущественными санкциями, пре­ступники наказывались различными и чрезвычайно жестоки­ми способами. К числу мер принуждения, преследовавших цели устрашения и репрессии, относились: смертная казнь (простая через повешение или отсечение головы и квалифи­цированная через четвертование); членовредительные нака­зания (отрезание носа и пригвождение руки ножом между пальцами); а также тяжкие телесные (наказания батогами или шпицрутенами).

Наказания по Краткому артикулу были выстроены ана­логичным образом. Наиболее строгим видом наказания оста­валась смертная казнь (простая через повешение и квалифи­цированная через сожжение или колесование, сопряженное в некоторых случаях с вырыванием плоти при помощи клещей; четвертование в артикуле не упоминается). Помимо этого применялись членовредительные наказания (отрезание носа и ушей, пригвождение руки к виселице) и тяжелые телесные (шпицрутены и гоняние сквозь строй).

Одного лишь взгляда на виды наказаний достаточно для того, чтобы отнести приведенные законодательные акты к чис­лу репрессивных, направленных на подавление воли преступ­ника и его физическую стигматизацию.

Воинский артикул также был законодательным актом ре­прессивного характера. Виды наказаний, которые им предус­матривались, содержались в разделе «Об оглавлении пригово­ров в наказаниях и казнях» Краткого изображения процессов и судебных тяжб, по которому наказания подразделялись на пять категорий:

1.     «Обыкновенные телесные наказания суть то, егда кто ношением оружия сиречь мушкетов, седел також заключени­ем, скованием рук и ног в железа, и питанием хлебом и воды точию, или на деревянных лошадях, и по деревянным кольям ходить, или битием батогов;

2.     Жестокия телесныя наказания в наших пунктах разуме- ваются, егда кто тяжелым заключением наказан, или сквозь шпицрутен и лозы бегать принужден, таков же, егда от палача (кнутом) вить, и запятнан железом, или обрезанием ушей, от­сечением руки или пальцов казнен будет, тож ссыланием на каторгу вечно, или на несколько лет;

3.     Наказания смертныя чинятся застрелением, мечем, ви- силициею, колесом четвертованием и огнем;

4.     Легкия, чести нарушимыя наказания суть, егда которой начальной человек чину извержен, или без заслуженаго жало­ванья без пасу (или отпускнаго письма) от полку отослан, или из Государства нашего выгнан будет».

К данному перечню следует добавить и весьма специфи­ческие санкции: заочную смертную казнь, к которой приго­варивались лица, перешедшие на сторону неприятеля путем прибивания имени к виселице, объявления шельмом и кон­фискации имущества без процесса; а также символическую казнь по смерти преступника, наступившей вследствие само­убийства.

Следует прийти к выводу, что наказание в виде лишения свободы составителями Воинских артикулов не рассматрива­лось в качестве самостоятельного; наказание в виде штрафа и конфискации имущества - вообще не было учтено в законе; ссылка и высылка представляли собой соответственно тяжелое телесное и чести нарушимое наказание.

О чем свидетельствует такая практика? Прежде всего, о применении к военным преступникам чрезвычайно жестоких мер принуждения, направленных на устрашение виновного лица и потенциальных нарушителей уголовного закона. За­конодатель не стремился извлекать выгоду из осужденного и исправлять его поведение. О какой гуманистической состав­ляющей можно говорить, если одна только смертная казнь в Воинских артикулах предусматривалась, как минимум, 74 раза в качестве основного и в 27 случаях в качестве альтерна­тивного наказания? Примечательно, что казнь в форме рас­стрела применялась только в отношении военнослужащих и упоминалась в тексте закона 7 раз, обезглавливание указано в 11 случаях, повешение - в 25.

В общую картину, нарисованную «красками» репрессии и террора, органично вписывались и иные законодательные акты военно-уголовного права. К примеру, арт. 25 Инструк­ции и Артикулов военных российскому флоту от апреля 1710 г. был сформулирован так: «когда же кто на карауле спящим обнаружен будет, будет трижды под корабль проволочен и бит ото всех людей у мачты»; арт. 38: «кто с кем на корабле подерется и, помирившись, паки начнет то же чинить, тому отсечь руку, которой он помирение нарушил»; арт. 39: «також ежели один другого заколет или таким оружием ударит, от чего можно умереть, и умертвит, то живого виновного с мерт­вецом спина к спине связав, и вкупе с корабля в море бросить» и т.п. В общем, виды смертной казни были разнообразными и по большому счету формулировалась по правилу талиона. При столь высоком уровне агрессии не удивительно, что, по подсчетам Н. С. Таганцева, военно-уголовное право Петра I в целом предусматривало не менее 200 случаев применения смертной казни в простой или квалифицированной форме.

Из ряда репрессивных наказаний формально выделяется так называемое церковное покаяние, которое в том числе Во­инскими артикулами предусматривалось в качестве санкции за правонарушения, урегулированные нормами материаль­ного светского права. Однако, как представляется, покаяния нельзя считать символом гуманизации военно-уголовного за­конодательства. Их появление необходимо увязывать с при­чиной другого свойства - стремлением Петра I ограничить церковную юстицию и подвести ее под действие правил поведения, установленных и (или) санкционированных государ­ством.

Несмотря на столь однозначные примеры, надо заметить, что военно-уголовному праву было свойственно и некоторое смягчение принципа репрессии, которое случилось перед самой кончиной Петра I. На это время пришлись самые зна­чительные успехи отечественной внешней политики, которая утвердила Россию в статусе доминирующей региональной державы. Видимо, с этими событиями следует увязывать не­значительные послабления, допущенные при проведении уго­ловной политики.

Так, с 1723 г. на практике смертная казнь «натуральная» заменялась смертной казнью политической, которая состояла положением преступника на плаху с последующим наказани­ем кнутом, соединенным с вечной ссылкой на каторгу и кон­фискацией имущества. Кроме того, в ознаменование победы в русско-шведской войне, окончившейся заключением Ниш- тадского мирного договора 1721 г., объявлялось всеобщее про­щение.

Можно сделать вывод, что военно-уголовное право пер­вой половины XVIII в. подчинялось принципу репрессии, ха­рактер которого был абсолютен. Гуманистические проявления практически не встречались, за исключением незначительного смягчения наказаний, которое пришлось на последние годы царствования Петра I. Однако данное обстоятельство дает ос­нования полагать, что именно в этот временной промежуток произошло зарождение принципа гуманизма как противопо­ложности принципу репрессии.

Для периода со второй половины XVIII по первую чет­верть XIX вв. характерны такие источники права, как парти­кулярные законодательные акты; из систематизированных ис­точников можно назвать Полевое уголовное уложение 1812 г.

Анализ этого периода следует начать с того, что бли­жайшие преемники Петра I отметились изданием ряда нор­мативных актов, направленных на смягчение репрессии по отношению к преступникам и вообще всем потенциальным адресатам уголовных законов. Так, 18 июня 1753 г.1 Елизаве­той II приостановлено применение смертной казни, которая заменена казнью политической, наказанием кнутом, ссылкой на вечную каторгу с вырыванием ноздрей. Вместе с тем по от­ношению к преступлениям военнослужащих этот норматив­ный акт имел ограниченное применение. В частности, там за­прет на постановления приговоров к высшей мере наказания распространялся только на низшие суды. Также это правило не применялось по отношению к преступлениям государ­ственной важности, совершенным в военное время. Не уди­вительно, что по окончании последней войны с Польшей 202 русских солдата и офицера, бежавшие к вражеским войскам Т. Косцюшки, были пойманы и подвергнуты в Киеве не полити­ческой, а «натуральной» смертной казни в виде колесования.

При Екатерине II было ограничено применение членов- редительных наказаний. Это было связано с проникновением в Россию идей философов-просветителей и симпатией, ко­торую испытывала к ним императрица. По указу от 1 января 1782 г. военным судам предписывалось при назначении на­казаний руководствоваться общими положениями Наказа Уложенной комиссии, в соответствии с которым требовалось по возможности смягчать проявление репрессивного начала действовавших в то время уголовных законов. От правопри­менителей, в частности, требовалось заменять жестокие на­казания иными, «по роду преступлений свойственными». На общее послабление нравов оказало благотворное воздействие принятие Жалованной грамоты дворянству и Городового по­ложения, по которым, как известно, дворяне и купцы первых двух гильдий были изъяты от телесных наказаний.

Правление Павла I ознаменовалось временным возвраще­нием к политике ужесточения репрессии. Представляется, что такой поворот был вызван особенностями личности импера­тора, а не закономерностями развития военно-уголовного пра­ва. Известно, что Павел, будучи законным наследником Петра III, долго находился в тени своей матери Екатерины II, которая не давала ему реализовать политические амбиции. Компенса­цией несостоятельности стала увлеченность военной темати­кой и муштрой по прусскому образцу, которая не могла быть реализована без соответствующего уголовно-правового сопро- вождения.

Нормативные акты, принятые во время царствования им­ператора Павла, отличала чрезмерная суровость. К примеру, Воинский устав о полевой пехотной службе 1796 г. ориенти­ровал правоприменителя «не прощать ни малейших ошибок» правонарушителям и предоставил начальникам право при­менять жестокие наказания в отношении подчиненных, в том числе смертную казнь. Наряду с арестом, разжалованием в рядовые, вычетом из жалования и прогнанием сквозь строй, рассматриваемым правовым актом предусматривались на­казания в виде лишения чинов, исключения из службы и за­ключения в крепости. Схожие положения имелись и в Уставе о полевой кавалерийской службе 1796 г.

Кроме того, на годы правления императора Павла при­шлась отмена известной дворянской привилегии - не быть подвергнутым телесному наказанию. Наряду с этим было уточнен режим уголовной ответственности военнослужащих, а также их трудовые права по снятии судимости. Не вдаваясь в подробности содержания соответствующих постановлений, отметим, что они, в целом, были направлены на ужесточение последствий преступного поведения и отмену отдельных обя­зательств государства по восстановлению лиц, подвергнутых уголовному наказанию, в должности по его отбытии.

Обращаясь к истории царствования Александра I, следу­ет отметить его Манифест 12 марта 1801 г., которым факти­чески была восстановлена Жалованная грамота дворянству. Следствием этого стало возражение формулы «телесное на­казание, да не коснется тела благородного». Этим же актом была упразднена Государственная Тайная Экспедиция - кара­тельно-репрессивный орган 1790-х гг. Кроме того, назначение значительному количеству офицеров и военных чиновников строгих наказаний и зачастую без суда и следствия понудили нового императора облегчить участь осужденных указом от 13 марта 1801 г.

Особая обстановка 1812 г., вызванная вступлением Рос­сии в войну, заставила законодателя частично отступить от за­нятых позиций. На примере Полевого уголовного уложения 1812 г. прослеживается ужесточение карательной политики государства по отношению к военным преступникам.

Во-первых, в рассматриваемом законодательном акте полностью отсутствовали положения общего характера, кото­рые бы в ряде случаев смягчали режим уголовной ответствен­ности, в том числе в связи с молодым возрастом подсудимого, его болезненным состоянием, а также при наличии исключи­тельных обстоятельств, связанных с целями и мотивами пре­ступления. Оставаясь на усмотрении правоприменителя, эти вопросы отодвигались на второй план, что, согласимся, шло вразрез с общей тенденцией на гуманизацию отечественного военно-уголовного права во второй половине XVIII - начале XIX вв.

Кроме этого, одна из основных черт Полевого уголовного уложения - это преобладание смертной казни над остальными видами наказаний: из 73 статьей данного акта она встречается в 27. Приговоренные к смертной казни расстреливались через двое суток после утверждения приговора (§ 79 «Образование военного суда»). Примечателен обряд исполнения данного на­казания. В соответствии с отделением 4 «Образования военно­го суда» он совершался в присутствии всех войск данной тер­ритории; на месте казни приготовлялся столб и вырывалась яма; затем на преступника надевалась бледная длинная руба­ха и ему завязывались глаза; после 15 рядовых по команде ун­тер-офицера делали залп, целясь в грудь, «дабы смерть была мгновенно», после чего тело казненного снималось со столба и опускалось в яму, а войска дефилировали перед ним.

Представляется, что описанная процедура одновременно преследовала две цели: с одной стороны, подвергнуть устраше­нию потенциальных нарушителей закона, с другой стороны, - быстро и без проволочек, сопряженных с чрезмерными стра­даниями, умертвить осужденного. Если первая цель сохраняла отпечаток уголовной политики первой половины XVIII в., то вторая, напротив, - стала следствием ее последующей гумани­зации. При таких обстоятельствах необоснованным видится полное отождествление рассматриваемого законодательного акта и, например, Воинских артикулов.

Часто употреблялось в Полевом уголовном уложении и прогнание сквозь строй, которое было перенесено из Воинских артикулов (§§ 16, 28, 44, 67 и 68). «Возвращение к истокам», как представляется, преследовало цель дисциплинировать воен­ных и привить им навыки законопослушного поведения.

Ради справедливости отменим, что традиционно оце­ниваемое как передовое законодательство Западной Европы вплоть до начала XIX в. также строилось на террористической основе - некоторые памятники права, например, codex juris Bavarici criminalis 1751 г., жестокостью наказаний превзошли даже Каролину. Коренной перелом в развитии военно-уго­ловного законодательства, да и уголовного в целом, наступил в Европе лишь в конце XVIII в., что было вызвано сменой общей концепции преступления и наказания, на которую повлияла гуманизация философской и правой мысли. Глашатаями но­вых ценностей называются Г. Гроций, Х. Томазий, Х. Вольф, Ч. Беккариа, а также французские философы-энциклопедисты.

В свете таких оценок российское военно-уголовное право не видится столь архаичным.

Таким образом, принцип репрессии в военно-уголовном праве на протяжении второй половины XVIII - первой чет­верти XIX вв. то утрачивал, что возвращал ранее занимаемые позиции. Его локальные метаморфозы были связаны и с гу­манизацией права, и с ролью личности в истории, и с Отече­ственной войной 1812 г. Вместе с тем общая закономерность сводилась к постепенному ослаблению данного принципа и точечному проявлению его противоположности, связанной с концепцией гуманизма. Такое переплетение разнонаправлен­ных тенденций свидетельствует о переходном периоде между полусредневековыми реалиями XVIII в. и стандартами права буржуазно-демократических государств начала XIX в. Думает­ся, что движущим началом некоторого послабления полити­ки государства явилось проникновение в Россию гуманистиче­ских идей, питавших просвещенной абсолютизм.

В период с 1830-х по 1860-е гг. был принят единственный источник права - Военно-уголовный устав 1839 г. Исследова­телями отмечается, что данный законодательный акт не только в тесном смысле этого слова не был кодексом, но даже новиз­на его как сборника была относительна, так как он заключал в себе не отмененные с момента издания Воинских артикулов военные постановления. Этим объясняется частичное вос­произведение в нем гуманистических воззрений, которые к тому времени занимали видное место в юридической науке. Несмотря на это, Военно-уголовный устав в целом смягчил по­литику государства и по сравнению с законодательными ак­тами предыдущей эпохи в область материального уголовного права привнес немало нового.

Прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятель­ство, что в соответствии с рассматриваемым законодательным актом смертная казнь в мирное время назначалась как исклю­чение, тогда как при Петре I она предусматривалась более чем в 200 случаях. Из норм общей части исчезли все случаи квали­фицированной смертной казни (такие, как посажение на кол, четвертование, окопание и др.), ограничено применение теле­сного наказания нормами Жалованной грамоты дворянству. Наконец, из норм особенной части были исключены клише «наказывать жестоко» или «нещадно», отменены увечащие на­казания и клеймение, в том числе для низших чинов.

Приведенные факты позволяют прийти к выводу, что во­енно-уголовное право периода с 1830-х по 1860-е гг. развива­лось по пути гуманизации, вместе с тем широкое применение узаконений XVIII в. все еще оставляло актуальным репрессив­ное начало. В этой связи представляется, что для указанного временного отрезка было характерно равновесие между прин­ципами гуманизма и репрессии. Подобная пропорция возве­стила об окончании переходного периода, который продлил­ся без малого одно столетие.

Для времени с 1860-х по начало XX в. главным источни­ком права является Воинский устав о наказаниях 1867 г. На­ряду с ним заслуживает внимание ряд отдельных узаконений, который был направлен на послабление режима уголовной ответственности.

Так, Воинский устав о наказаниях продолжил линию по гуманизации военно-уголовного права. Сохранив завоевания Устава 1839 г., данный законодательный акт ограничил преде­лы применения смертной казни. В соответствии со ст. 13 этот вид наказания, не соединенный с лишением прав состояния, устанавливался только за преступления, совершенные в во­енное время и только по приговору венного суда. Такие при­говоры приводились в исполнение исключительно через рас- стреливание и не могли сопрягаться с позорным лишением воинской чести преступника. Воинским уставом о наказаниях также предусматривалось, что смертная казнь могла быть за­мена политической смертью только по Высочайшем соизво­лению в военное время либо решением Верховного главноко­мандующего (ст. 55).

Нельзя не учесть и такой особенности рассматриваемого нормативного акта, как регламентацию в статьям 80-82 льгот­ного режима уголовной ответственности для несовершенно­летних («от 10 до 21 года от роду»). Таким лицам наказание назначалось с применением данной нормы и общих правил Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Положительной оценки заслуживает ст. 95, регламентировав­шая институт помилования.

За пределами обзора кодифицированных памятников права находится отмена телесных наказаний, которая произо­шла при Александре II. Прежде всего, следует отметить, что при своей коронации новый император 26 августа 1856 г. по­велел «не назначать нижним чинам наказания шпицрутенами свыше 1000 человек, определяя оное по мере вины прогнанием сквозь строй от одного до десяти человек». Впоследствии за период с 1859-1861 гг. льготы по изъятию от телесных наказа­ний распространились на всех лиц вообще, имеющих военные знаки отличия, и на унтер-офицеров, получивших нашивки за безупречную службу. 17 апреля 1863 г. был подписан указ «О некоторых изменениях в существующей системе наказаний уголовных и исправительных», которым было отменено нака­зание шпицрутенами и прогнание сквозь строй. Эффект этого решения отразился, прежде всего, на военнослужащих, в част­ности, на низших военных чинах.

Таким образом, военно-уголовное право с 1860-х по нача­ло XX в. закрепило в своих нормах принцип гуманизма. Изме­нения, произошедшие в этот период, низвели репрессивное начало, некогда господствовавшее в отечественной юриспру­денции, к роли второстепенного фактора, который стал ока­зывать незначительное влияние на уголовную политику госу­дарства.

Обзор отечественного военно-уголовного права XVTII-XIX вв. позволяет проследить возникновение и развитие в его нор­мах принципа гуманизма. Так, на первую половину XVIII в. пришлось его зарождение; в период со второй половины XVIII по первую четверть XIX вв. можно наблюдать его точечное за­крепление; с 1830-х по начало 1860-х гг. было достигнуто равно­весное состояние между принципами гуманизма и репрессии; с конца 1860-х гг. по начало XX вв. принцип гуманизма занял господствующее положение в военно-уголовном праве, низве­дя репрессивное начало до роли второстепенного фактора, ко­торый стал оказывать незначительное влияние на уголовную политику государства. В общем, с каждым новым значимым законодательным актом сила репрессивного механизма сни­жалась, а на смену ей приходило милосердное отношение к преступнику. Представляется, что логику данного процесса следует увязывать с масштабными изменениями в уголовном законодательстве, проникновением в Россию идей гуманизма, а также развитием юридической науки.
 


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика