Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Конституционно-правовые отношения: субъект-объектные состояния и межсубъектные взаимодействия
Научные статьи
12.08.16 14:47

вернуться

Конституционно-правовые отношения: субъект-объектные состояния и межсубъектные взаимодействия

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
Ромашов Р. А.
3 94 2016
Рассмотрение правоотношения в качестве вида социально-правовой коммуникации позволяет разграничивать субъект-объектные (состояния) и субъект-субъектные (взаимодействия) отношения. В рамках конституционно-правовых отношений состояния и взаимодействия имеют специфику, связанную прежде всего с неоднозначностью понимания таких ключевых категорий конституционного права, как человек, государство, государственный суверенитет, федеративные отношения.


1.     Проблемы понимания правовых отношений.

В понятийном аппарате юридической науки вплоть до настоящего времени отсутствует унифицированный подход к пониманию феномена «правоотношение». Как правило, от­мечается, что правоотношение - это «возникающая непосред­ственно из закона либо фактических правомерных действий юридическая связь, стороны которой обладают субъективны­ми правами и юридическими обязанностями».

Если руководствоваться данным определением, то в каче­стве признаков правоотношения могут быть названы следую­щие:

-      формальные: формой правоотношения является соци­альное взаимодействие (то есть правоотношение возможно тогда, когда в нем участвуют взаимодействующие субъекты, причем в качестве условия правосубъектности называется на­личие у лица право- и дееспособности);

-      квалификационные: правоотношением признается со­циальное взаимодействие (социальная связь), предусмотрен­ное, одобренное и защищаемое правом (правоотношение вы­ступает в качестве юридического антипода правонарушения. Последнее рассматривается в качестве юридического факта, являющегося предпосылкой и условием правоотношения, возникающего в сфере реализации юридической ответствен­ности);

-      содержательные: в рамках правоотношения субъекты реализуют корреспондирующие субъективные права и юри­дические обязанности.


 

Однако общетеоретическое понимание правоотношения в настоящий период не может рассматриваться в качестве уни­версального и, следовательно, нуждается в переосмыслении. Об этом свидетельствует наличие нескольких проблемных зон, в частности:

-      отсутствует единая позиция, касающаяся соотношения понятий «юридически значимое отношение» и «правоотно­шение». Нередко данные понятия рассматриваются как тож­дественные. В частности, в теории уголовного права в качестве уголовно-правового отношения исследуется преступление. По мнению ряда авторов, «отношения, урегулированные уголов­но-правовыми нормами, органично распадаются на две не­однозначные в социально-ценностном восприятии группы: на отношения необходимые, позитивные, а потому и социально­полезные и отношения отклоняющиеся, негативные и в силу этого социально-вредные <...> Указанные группы в результате их юридического оформления приобретают статус правоот­ношений, в том числе и уголовных». Отмечается, что «уголов­ное правоотношение возникает в момент совершения престу­пления. Оно заключается в обязанности государства раскрыть преступление, установить виновного и применить к нему уголовно-правовые меры, предусмотренные законом». Сме­шение двух полярных юридических категорий, каковыми яв­ляются правонарушение (преступление) и правоотношение, влечет возникновение коллизии между общетеоретической и отраслевой (в частности, уголовно-правовой) дефинициями правоотношения, а это в свою очередь влечет «размывание» смысловой нагрузки, которую несет данная юридическая кон­струкция;

-      правоотношения анализируются в качестве вида со­циально-правовой коммуникации, предполагающей участие двух и более персонифицированных сторон (право- и дееспо­собных субъектов). Вместе с тем в теории права выделяются абсолютные правоотношения, в которых персонифицирован только один субъект (отношение, связанное с реализацией права собственности, когда правомочие, касающееся владе­ния, пользования, распоряжения вещью со стороны конкрет­ного собственника связывается с обязательствами неопре­деленного круга субъектов воздерживаться от совершения действий, способных причинить ущерб имущественным инте­ресам собственника). Если взять за основу уголовно-правовую модель правоотношения - преступления, то получается, что в нем субъектный состав ограничивается личностью преступни­ка. При этом лицо (индивид, коллективное образование, госу­дарство), на законные интересы которого посягал преступник, рассматривается в качестве... объекта (!) преступного посяга­тельства;

-      традиционно в качестве субъекта правоотношения рас­сматривается правосубъектное лицо (субъект права). Вместе с тем в ряде случаев фактическим участником правоотноше­ния выступает лицо с неполной дееспособностью (граждан­ско-правовые отношения, связанные с совершением сделок). Кроме того, применительно к ряду субъектов достаточно тяжело точно определить момент приобретения ими право­субъектности. Так, если в качестве субъекта рассматривать го­сударство, то возникает вопрос, с какого момента государство может выступать в качестве самостоятельного субъекта меж­дународно-правовых отношений (с момента самопровозгла­шения, либо с момента международного признания? Если за основу принимать второй критерий, то возникает следующий вопрос, с каким количеством и каких государств связывается факт международного признания государства?).

Перечень нерешенных проблем в области теории право­отношения можно продолжить, но и из перечисленного, думается, понятно, что категория «правоотношение» в на­стоящий момент вряд ли может претендовать на положение универсальной, общеправовой догмы.

2.    Правовые состояния и взаимодействия как системные элементы юридической конструкции правоотношения.

Придать общетеоретической категории правоотношения большую конструктивность возможно, если включить в ее си­стемную конструкцию две содержательные формы социаль­ных отношений: состояние и взаимодействие. Состояние - это отношение субъекта к чему-либо (кому-либо), взаимодействие - это отношение субъекта с кем-либо. Таким образом, и право­вые состояния, и правовые взаимодействия следует рассматри­вать в качестве элементов юридически значимых отношений.

Правовое состояние - урегулированное (предусмотрен­ное) действующим законодательством положение субъекта в правовом пространстве, характеризующее субъект-объектное отношение. В основу содержания правового состояния по­ложено понимание правосубъектности и правового статуса субъекта. Отношения состояния характеризуют субъекта без­относительно совершаемых / несовершаемых им деяний. Сам факт нахождения субъекта в том или ином состоянии характе­ризует его в качестве субъекта права и правового отношения.

Классификация правовых состояний:

а)  по способу установления и юридического закрепления:

-      объективные (жизнь, смерть): устанавливаются по фак­ту и предполагают регистрацию того или иного состояния в органах ЗАГС;

-      субъективные (виновность, невиновность): предполага­ют признание факта правового состояния соответствующим решением компетентного органа (должностного лица). Дан­ное решение выносится в порядке административного (судеб­ного) усмотрения и в любом случае является субъективным;

б)  по юридической оценке:

-      правомерные нормативные (гражданство, дееспособ­ность);

-      правомерные девиантные (алкогольное опьянение, уста­лость);

-      противоправные (наркотическая зависимость, членство в преступной организации);

в)  по времени:

-       постоянные (гражданство);

-       временные (государственная служба).

Формы правового состояния - с определенной долей ус­ловности следует выделить две основных формы правовых со­стояний:

-      состояние подзаконности - совокупность позитивных интересов, возможностей и долженствований, предопределя­ющих законопослушное поведение субъекта;

-      состояние противозаконности - совокупность целевых установок, мотивов, возможностей и долженствований, предо­пределяющих противозаконное поведение субъекта.

Правовое взаимодействие - это урегулированное (пред­усмотренное) правом отношение, связывающее двух и более персонифицированных субъектов, реализующих в рамках данного отношения свои разнонаправленные интересы. По мнению В. Ю. Панченко, «правовое взаимодействие представ­ляет собой вид и форму социального взаимодействия, способ осуществления общественных связей через взаимный обмен субъектов юридически значимой деятельностью и (или) ее ре­зультатами, посредством которого осуществляется взаимное влияние субъектов права на сознание и поведение (деятель­ность) друг друга, носящий информационный характер». Таким образом, взаимодействие вообще и правовое взаимо­действие в частности является формой межсубъектной комму­никации, в рамках которой происходит «перевод» правовой информации в правовое поведение.

Классификация правовых взаимодействий:

а)  по методу правового воздействия:

-       субординационные (власти-подчинения);

-       координационные (договорные);

б)  по юридической оценке:

-       правомерные;

-       противоправные;

в)  по системному критерию:

-      внутрисистемные (урегулированные национальным за­конодательством);

-      межсистемные (урегулированные международным пра­вом).

Формы правовых взаимодействий:

-      конфликтное взаимодействие: реализация интересов одного субъекта осуществляется за счет ущемления, причи­нения вреда интересам контрсубъекта (необоснованное огра­ничение правового статуса личности должностным лицом, со­вершение преступления против личности и т. п.);

-      консенсуальное взаимодействие: реализация разнона­правленных интересов субъектов осуществляется посредством диалога сторон, целью которого является поиск и достижение взаимного компромисса (мировое соглашение, заключение сделок и т. п.).

3.    Конституционно-правовые состояния и взаимодей­ствия в системе конституционных правоотношений

Конституционно-правовые отношения, представляя со­бой одну из наиболее важных групп юридически значимых отношений, опосредующих наиболее важные социальные институты и принципы, возникают «на основе конституции и иных источников конституционного права и действуют в мак­симально широких временных и пространственных координа­тах, совпадающих с действием самой конституции». Следует отметить, что предлагаемый нами подход, в рамках которого в конструкции правоотношения следует выделять состояния и взаимодействия, получил определенное понимание у ученых- конституционалистов. В частности, отмечается, что «консти­туционно-правовые отношения выражают состояние (курсив мой - Р. Р.) субъектов, их взаимоположение относительно друг друга, ответственность друг перед другом и государством».

Конституционные отношения-состояния в ряде случаев называются учредительными. По мнению С. М. Шахрая, уч­редительные отношения «возникают на основе конституци­онных принципов, статутных, дефинитивных и иных норм общерегулятивного характера и являются ярким проявлени­ем учредительного характера конституций и уставов». Кон­ституционные отношения-состояния представляют собой важнейшие оценочные критерии, позволяющие говорить о том, насколько современная Россия в реальности соответству­ет собственному конституционно-правовому статусу. Возьмем в качестве примера положение, закрепленное ст. 2: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства». Сразу бросается в глаза, что в дан­ной статье получили закрепление два индивидуальных состо­яния - человека и гражданина. Причем в содержании статьи заключена коллизия - следует ли отождествлять человека и гражданина. Если это разные категории, то возникает вопрос, являются ли права и свободы гражданина равноценными по отношению к правам и свободам человека. Возникает и еще один очень важный вопрос: кто такой человек и всякий ли человек как носитель прав и свобод представляет собой цен­ность, заботиться о которой обязано государство? По мнению М. В. Баглая, данная конституционная норма «важна как импе­ративное указание государству постоянно помнить о приори­тете человека по отношению к власти». Сказано патетически.

Вот только если перейти к практике правореализации, можно ли, к примеру, говорить о представителях террористических организаций как о людях («человеках»). Ведь войсковая опера­ция, проводимая силами ВКС Российской Федерации в Сирии, направлена, в том числе, на физическое уничтожение людей - террористов. То, что в сводках эти люди именуются «живой силой противника», связано с формой произношения, но не с сутью целенаправленной деятельности. «Полевые командиры Башар Мухамед-эль Катур и Мухамед Изамель уничтожены в Сирии, сообщил журналистам начальник Главного оператив­ного управления Генштаба ВС РФ генерал-лейтенант Сергей Рудской». Получается, что сам факт отнесения человека к правовому состоянию членства в террористической операции равнозначен смертному приговору. Причем приговор этот вы­носится заочно, в отношении не отдельно взятого конкретного лица, обвиняемого специальными судебными органами в со­вершении конкретного преступления, а в отношении всех тех, кто вольно или невольно попал в зону проведения антитер­рористической операции, которая не является видом войны, поскольку в юридическом смысле войну ни России, ни Сирии «Исламское государство ИГИЛ» не объявляло, равно как и на­званные страны не объявляли войну ИГИЛ, в силу отсутствия у последнего формального статуса государства (международной организации). По сути, речь идет о государственном терроре как форме узаконенной, но не правовой (в смысле не опираю­щейся на материальное и процессуальное право и не облечен­ной в процессуальную правовую форму) осуществляемой от имени государства агрессивной деятельности. От того, можно ли говорить о террористе как о человеке, зависит и ответ на вопрос, можно ли применять к террористу пытки. Журнали­сты отмечают, что американские СМИ и общественность раз­вернули споры по вопросу допустимости пыток в отношении международных террористов. В ходе дискуссии обозначились два противоположных направления. Представители «непри­миримых» полагают, что события, связанные с террористиче­ской атакой 11 сентября 2001 г., позволяют при рассмотрении дел подозреваемых в международном терроризме отказать­ся от гуманистических принципов Конституции США, в том числе - и от положений о презумпции невиновности. В свою очередь, оппонирующая сторона считает, что сила Америки в защите гражданских прав, и, перестав следовать своим основ­ным принципам, страна изменит сама себе. Полагаем, что для России ответы на поставленные вопросы имеют не мень­шее значение.

Еще один пример конституционного отношения состо­яния. Статья 3 ч. 1 гласит: «Носителем суверенитета и един­ственным источником власти в Российской Федерации яв­ляется ее многонациональный народ». Практически во всех учебниках по конституционному праву народ рассматривает­ся в качестве субъекта конституционно-правовых отношений. Некоторые авторы, считают народ «главным субъектом». Однако если мы посмотрим конституции национальных субъектов Российской Федерации, то увидим, что Конституция Татарстана выражает волю многонационального наро­да Республики Татарстан и татарского народа; Конституция Башкортостана принята от имени многонационального на­рода Республики Башкортостан; Конституция Калмыкии - от имени многонационального народа Республики Калмыкия. Получается своего рода «матрешечная конструкция». Много­национальный народ Российской Федерации включает в себя многонациональные народы национальных республик. При этом в многонациональном российском народе, объединяю­щем многонациональные народы национальных субъектов Российской Федерации, так же, как и в СССР, не нашлось места для многонационального русского народа, не имевше­го и не имеющего в федерации (ни в Советской, ни в совре­менной Российской) собственной автономии. Недавно Прези­дент России В. В. Путин высказал упрек в адрес В. И. Ленина: «Управлять течением мысли - это правильно, нужно только, чтобы эта мысль привела к правильным результатам, а не как у Владимира Ильича. А то в конечном итоге эта мысль при­вела к развалу Советского Союза, вот к чему. Там много было мыслей таких: автономизация и так далее. Заложили атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом». То конституционно-правовое состояние, в котором находится в настоящий момент многонациональный россий­ский народ, на наш взгляд ничем не отличается от состояния многонационального советского народа, объединявшего до 1991 г. очень разные по культуре и истории народы, многие из которых, к сожалению, сейчас испытывают по отношению к России отнюдь не братские и даже не добрососедские чув­ства. Полагать, что закрепление на конституционном уровне положения об «общей судьбе» такого же многонационально­го, только уже не советского, а российского народа, является гарантией сохранения национального единства на вечные (или хотя бы на относительно долгие) времена, безусловно, следует. Вместе с тем недавний исторический опыт быстротечного рас­пада СССР наглядно свидетельствует о том, что образование субъектов федерации по национальному признаку является предпосылкой усиления национального сепаратизма, пред­ставляющего серьезную угрозу для национального единства.

Отмечая дискуссионность конституционного состояния «единого многонационального народа Российской Федера­ции», также следует обратить внимание на декларативность состояния народа как носителя суверенитета, единственного источника власти и «главного субъекта» конституционно-пра­вовых отношений. На наш взгляд, реальным носителем госу­дарственного суверенитета как «основополагающего критерия государства, который определяет само его бытие», а значит и главным субъектом конституционного, а точнее все-таки государственного права, является само государство, представ­ленное аппаратом государственной бюрократии, замкнутой на персонифицированном главе государства. Как называется должность главы государства - Император, Председатель Вер­ховного Совета, Президент - не столь важно, поскольку речь идет не о названии, а о функциональных полномочиях «вер­ховного владыки» в сфере организации и осуществления госу­дарственной власти.

Конституционные отношения - взаимодействия, как уже ранее говорилось, представляют собой форму межсубъектных коммуникаций в сферах, обозначенных предметом конститу­ционно-правового регулирования. В рамках конституционно­правовых взаимодействий осуществляется реализация и за­щита конституционных прав и свобод человека и гражданина, выстраиваются связи между субъектами федерации, органи­зуется деятельность органов государственной власти и местно­го самоуправления, а также решаются проблемы, связанные с внесением изменений в текст действующей конституции, раз­работкой и принятием новой конституции.

Конституционно-правовые взаимодействия актуализиру­ют проблему понимания субъектов конституционного права и их соотношения. В теории правового отношения закрепляется принцип формального равенства субъектов. Однако приме­нительно к конституционно-правовым отношениям данный принцип нуждается в коррекции. Отнесение к субъектам кон­ституционного права человека, государства, народа, органов государственной власти и местного самоуправления, обще­ственных и международных организаций и т.п. не позволяет говорить не только о фактическом, но и о формальном равен­стве. В частности, если рассматривать соотношение человека и государства, то возникает вопрос о приоритете субъективных интересов. Если буквально толковать понимание человека, народа и государства, то следует прежде всего ответить на во­прос, о том, что является частью целого и насколько часть мо­жет главенствовать над целым, определяя при этом политику целого в отношении части. Позволим себе повториться и еще раз процитировать ст. 2 Конституции: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью <...> защита прав и сво­бод человека <...> - обязанность государства». Если толковать конституционный текст буквально, то человек является более значимым субъектом конституционно-правовых отношений, по сравнению с государством. Однако на практике складывает­ся иная ситуация. Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл в своем недавнем выступлении заявил следующее: «Сегодня мы говорим о глобальной ереси человекопоклонничества, но­вого идолопоклонства, исторгающего Бога из человеческой жизни. Ничего подобного в глобальном масштабе никогда не было. Именно на преодоление этой ереси современности, по­следствия которой могут иметь апокалиптические события». С учетом того положения, которое занимает РПЦ в системе современного российского государства, а также принимая во внимание тот факт, что представители государственной власти никак данное заявление не прокомментировали, можно сде­лать вывод о том, что власть позицию Патриарха разделяет и если не относит человека и его права к ересям, то уж точно не стремится поставить их над «государственной целесообразно­стью».

Говоря о конституционно-правовых аспектах взаимодей­ствия государства и личности, нельзя не затронуть и такую важную проблему как исполнение государством решений Ев­ропейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ). В соот­ветствие с Федеральным конституционным законом от 14 де­кабря 2015 г. № 7-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Россий­ской Федерации», теперь Конституционный Суд Российской Федерации (далее - КС РФ) может разрешать вопрос о воз­можности исполнения решения межгосударственного орга­на по защите прав и свобод человека (прежде всего, ЕСПЧ), вынесенного по жалобе, поданной против России, на основании международного договора. Исполнение таких решений может быть признано невозможным, если оно противоречит Основному закону страны. Решения не должны также проти­воречить истолкованию Конституции, которое дано КС РФ. Получается, что и в данной области интересы государства пре­валируют над правами человека, только здесь речь уже идет о приоритете государственных (читай - конституционных) норм по отношению к нормам международного права.

Отсутствие равенства между государством и личностью в процессе конституционно-правового взаимодействия об­условливает особую форму данной коммуникации. Человек для государства выступает не в качестве субъекта, а как объект управленческого воздействия. При этом понимание государ­ства как единого социально-политического образования («го­сударственного целого»), обусловливает понимание индивида в качестве элемента государственного механизма, который вне государства не имеет самостоятельной ценности. При таком отношении государство обладает практически безграничны­ми возможностями вмешательства в сферу частных интересов. Направлениями такого вмешательства являются контроль за поведением частных лиц, ограничение их правового статуса, наказание за выявляемые нарушения. Применение государ­ственных средств для защиты прав граждан рассматривается как производная от государственного принуждения функция.

Обобщая сказанное, следует сделать следующие выводы:

-      конституционно-правовые отношения подразделяются на субъект-объектные (состояния) и субъект-субъектные (вза­имодействия) формы юридических коммуникаций. В рамках данных коммуникаций реализация конституционно-право­вых норм может осуществляться как непосредственно заинте­ресованными субъектами, соблюдающими запреты, исполня­ющими обязанности и использующими возможности, так и компетентными государственными органами, применяющи­ми конституционно-правовые нормы в рамках властеотноше­ний;

-      конституционно-правовые состояния отражают связь субъекта действия с объектом воздействия. В современном рос­сийском конституционном праве отношениями-состояниями являются гражданство, государственная власть, государствен­ный суверенитет, местное самоуправление и др. Важнейшей проблемой выступает определение первичного конституци­онного состояния, в качестве которого, по моему мнению, сле­дует задействовать конституционное состояние индивида как человека, наделенного независимо от юридической квалифи­кации индивидуального поведения определенным миниму­мом человеческого достоинства, не подлежащего изъятию ни при каких обстоятельствах;

-      конституционно-правовые взаимодействия представля­ют собой межсубъектные коммуникации, в которых принима­ют участие различные по структуре и правовому положению субъекты. В настоящий момент нельзя говорить о формаль­ном равенстве между публично-правовыми интересами го­сударства и частноправовыми интересами корпораций и ин­дивидов. Современное российское государство продолжает выступать в качестве главенствующего субъекта, акцентирую­щего внимание, в первую очередь, на деятельности контроль­но-репрессивного характера.      .

конституционное право



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика