Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К проблеме совершенствования международно-правовых гарантий
Научные статьи
16.07.10 13:41

вернуться

  
Международное право
Ибрагимов А.М.
К проблеме совершенствования международно-правовых гарантий
Оптимизация международно-правовых гарантий – сложный процесс, требующий договорного их закрепления в соответствии с основными принципами современного международного права. Помимо этого целям совершенствования гарантий могут служить кодифицирующие договоры, улучшение их юридической техники и договорной дисциплины субъектов соглашений. Важное значение для исследуемого в статье вопроса имеет совершенствование способа (формы) международных гарантий с точки зрения его удовлетворения требованиям права международных договоров.

Международно-правовые гарантии в их специальном смысле (особый договорный режим обеспечения прав и интересов государства, которому дана та или иная гарантия) следует рассматривать как прогрессирующее понятие. Их совершенствование может быть достижимо, в первую очередь, за счет опоры на основные принципы международного права (нормы jus cogens), поскольку эти принципы задают вектор развития соответствующей им системы права, являются критерием действительности всех ее элементов, другими словами, представляют собой гарантию надлежащей эволюции норм международного права. В этом отношении важно, чтобы такие принципы были неоспоримы с точки зрения их документального закрепления в юридически обязывающем нормативном акте, должным образом выраженного согласия государств на их обязательность.
Если рассуждать об основных принципах международного права с этих и других связанных с ними позиций, то выясняется, что в данном вопросе имеются определенные проблемы. Во-первых, известный скепсис ряда ведущих стран мирового сообщества в отношении юридического приоритета основных принципов вызван отсутствием кодифицирующего их международного договора. Как известно, в юридической литературе бытует мнение о том, что роль кодифицирующих актов приняли на себя резолюции международных институтов и организаций, речь идет о Декларации о принципах международного права 1970 г. и Заключительном акте СБСЕ 1975 г.  Нам представляется, что такое мнение правильно, тем более что оно устоялось. Однако здесь не обходится без нюансов.
Акты международных институтов и организаций не могут сполна претендовать на юридически обязывающий характер. Закрепление в них перечня основных принципов не отражает полной готовности государств связывать себя договорными юридическими обязательствами. Государства осознают необходимость существования базовых, коренных начал международного права, но предпочитают, чтобы они были закреплены не в международном договоре, а в источниках «мягкого» права. Между тем интересы повышения значения международного права для урегулирования глобальных и региональных проблем обусловливают признание основных принципов на самом высоком, договорном уровне. Если удастся это осуществить, то, несомненно, международно-правовые гарантии, опирающиеся на безоговорочно признанные основные принципы международного права, обретут еще бóльшую значимость.
Повышению значимости и эффективности международно-правовых гарантий реально может способствовать качественное улучшение содержания кодифицирующих международных договоров, их юридической техники и договорной дисциплины участников международных соглашений. В случае если потребуется обеспечить такие договоры международными гарантиями, вероятно, гарантии в силу своей формальной завершенности облегчат задачу обеспечения их соблюдения и применения. То ли дело плохо составленные договоры. Попытка их гарантирования может обернуться неудачей, так как гаранты могут оказаться перед трудностью выяснения намерений участников гарантируемых договоров, что способно породить произвол. Например, соглашения о гарантии обеспечения приднестровского урегулирования 2005 г. в перспективе зайдут в тупик, ибо соглашение конфликтующих сторон о перемирии не решило некоторых важных проблем (присутствие иностранных военных баз, центробежные тенденции, отягощенные присутствием оружия, военная пропаганда и др.), которые могут воспрепятствовать решению гарантийных задач. В этом смысле соглашения об установлении перемирия в данном регионе нуждаются в значительной доработке.
Затронутая нами договорная дисциплина предполагает неукоснительное следование принципу соблюдения международных обязательств. Договорные положения гарантируемого соглашения должны выполняться в соответствии с указанным принципом. Участники такого соглашения не могут проявлять пассивного либо иного отклоняющегося поведения в отношении выполнения своих обязательств, перекладывая проблему их обеспечения на гаранта. В любом случае, правомерное, добросовестное поведение участника договора упрощает миссию гаранта, не обременяет его и без того сложную долю.
В своей статье мы положительно отвечаем на неизбежно возникающий вопрос: содержатся ли юридические гарантии в международных договорах? Для того чтобы достичь хорошего результата в обеспечении этих гарантий, их субъектам надлежит проявить политическую волю. Означает ли проявление такой воли демонстрацию стремления к договорной дисциплине или же политическая воля представляется предпосылкой для демонстрации договорной дисциплины? Субъектам гарантий должно быть предельно ясно, что только добросовестное и ответственное отношение к выполнению своих международных обязательств, независимое от расклада внутренних и внешних политических обстоятельств, явится той развязкой, которая соединит в себе политическую волю и договорную дисциплину. Такова суть нашего концепта о единстве политической воли и договорной дисциплины для целей обеспечения международно-правовых гарантий. Качественный сдвиг в обеспечении гарантий мы бы сочли элементом их совершенствования.
Коль скоро мы затронули добросовестность в контексте обеспечения международных обязательств и соответствующих правовых гарантий, подчеркнем, что отражающий ее принцип послужил основой формирования доктрины второстепенных обязательств, нарушение которых дает основание для привлечения стороны к ответственности за нарушение договора.  Основным обязательством по договору для сторон является обязательство исполнить этот договор. Второстепенные обязательства не имеют исчерпывающего перечня и могут насчитывать ряд категорий: 1) обязательство добросовестно действовать по отношению друг к другу; 2) обязательство воздерживаться от любых действий, которые способны причинить ущерб цели договора, что означает, что сторона обязана сделать все от нее зависящее, чтобы обеспечить обещанное исполнение; 3) обязательство содействия в целях исполнения международного договора.
Нарушение второстепенных обязательств является нарушением международного договора и дает одной стороне право требовать сатисфакции и (или) компенсации. Гарант способен либо предотвратить ситуацию, могущую привести к подобному исходу, либо обеспечить предоставление морального удовлетворения или материального возмещения.
Принцип добросовестности, который мы затронули, служит или может служить образцом для формирования некоторых других доктрин, имеющих отношение к поднятию гарантий на более высокий уровень влияния с целью обеспечения международных обязательств государств. Так, на базе этого принципа в международном праве могут получить «прописку» или уже закрепились в нем доктрины «непрактичности исполнения», «неизменности договорных обстоятельств», «основы договора», которые гарант использует в качестве средства коррекции нежелательных результатов. Эти доктрины претендуют на универсальное значение и поэтому вполне могут быть пригодны для совершенствования роли международно-правовых гарантий в деле обеспечения международно-правовых обязательств. Рассмотрим их.
1. Доктрина «непрактичности исполнения» может быть применена в случаях, когда исполнение обязательств в предусмотренной международным договором форме стало практически затруднительным по причине возникших в отношениях между государствами сложностей. В подобных случаях в роли «реаниматора» исполнения выступит гарант международного договора. Его влиятельность и авторитет способны противостоять любым обстоятельствам, препятствующим выполнению международных установлений.
2. Доктрина «неизменности договорных обстоятельств» (rebus sic stantibus) выполняет в принципе функцию, противоположную действию формулы добросовестного соблюдения международных обязательств (pacta sunt servanda). Эта доктрина позиционирует себя не только как антипод pacta sunt servanda, но и как концепция, несовместимая с целями международно-правовых гарантий. Однако история данной доктрины повторяется дважды: сначала как трагедия, имея в виду ее разрушительные свойства, потом как фарс. В обработке хорошо знакомого всем риторического штампа мы пытались воплотить известную полезность доктрины «неизменности  обстоятельств», заключающуюся в том, что она может использоваться для адаптации обязательств сторон по договору в соответствии с изменившимися обстоятельствами.  Именно так произошло с Договором об обычных вооруженных силах в Европе 1990 г. Его адаптации к новым реалиям посодействовало использование доктрины «rebus sic stantibus», что дало возможность гарантировать безопасность на европейском континенте несмотря ни на что. В этой связи полагаем уместным привести высказывание В.Н.Кулебякина о том, что впредь до ратификации адаптированного ДОВСЕ необходимо предусмотреть возможность временного применения Соглашения о его адаптации.  Очевидно, что это предложение основано на понимании важности сохранения совершенствованных гарантий европейской безопасности. Подтверждая проблему совершенствования международно-правовых гарантий обеспечения безопасности в Европе, А.В.Грушко заключает, что «нам всем теперь необходимо задумываться о юридических гарантиях, которые бы надежно обеспечивали интересы всех членов евроатлантического сообщества».  В одном только не прав российский эксперт: такие правовые гарантии не следует рассматривать узко, то есть они нужны не только евроатлантическому сообществу, но и всем без исключения странам континента. Ведь нужно помнить о принципе неделимости международной безопасности, согласно которому безопасность существует как целостное явление. Ни одно из государств не может строить своей безопасности или рассчитывать на это за счет безопасности других стран. 
3. Доктрина «основы договора» опирается на rebus sic stantibus и, по сути, говорит о том же – о влиянии существенных изменений в обстоятельствах на исполнение международного договора. Основа договора – это предположение о составляющих основу договорного намерения обстоятельствах, сделанное одной из сторон и ставшее очевидным для другой стороны в процессе заключения договора, получившее признание сторон. Изменение основы договора, то есть существенных для его исполнения обстоятельств, дает повод к расторжению договора либо его изменению с учетом наступивших обстоятельств. Разумеется, обстоятельства должны быть неподконтрольны воле сторон. Наиболее заинтересованная в таком договоре сторона может обратиться к услугам международного гаранта с тем, чтобы он использовал свой «вес» для сохранения договора и его обеспечения в новых условиях.
Хотелось бы отметить одну характерную деталь в связи с анализом всех этих доктрин в контексте совершенствования международно-правовых гарантий. Подобно тому, как в ряде практических случаев наблюдалась замена теми или иными доктринами принципов и норм действующего международного права (упреждающая сила, гуманитарная интервенция и т. д.), действие норм, касающихся обеспечения договорных обязательств, на практике может быть заменено рассмотренными здесь доктринами, тем более что они обладают гарантийным контентом. При этом следует позаботиться о том, чтобы эти доктрины, воплощенные в ряде случаев в обычных нормах, удовлетворяли базовым  правовым требованиям, включая юридическую действительность.
Совершенствование международно-правовых гарантий – проблема многоплановая, оно может касаться самых разных сфер взаимодействия государств на современном этапе. Не требуется ходить далеко за примерами, посмотрим, в какой сфере это может проявиться на ближайшем к России пространстве, имеющем для нее стратегическое значение. Речь о  бассейне Каспийского моря, при установлении приоритета во владении и  распределении природных ресурсов которого у международно-правовых гарантий может открыться «новое дыхание». В этом регионе Российская Федерация имеет особое по сравнению с другими прибрежными государствами положение, основанное на ее исторических заслугах в открытии и освоении ресурсов Каспия. На этом существенном основании российское государство, как минимум, вправе рассчитывать на реализацию доктрины «пропорциональности», что может в договорном режиме гарантировать удовлетворение наших экономических и других законных интересов в регионе.
Приоритет во владении, равно как и распределении природных богатств крупнейшего в мире озера, соразмерен естественной потребности расчета его ресурсов на душу населения России и других прикаспийских государств. Превосходящее все другие прибрежные народы по численности народонаселение Российской Федерации нуждается в мощном продовольственном и другом обеспечении за счет освоения природных богатств Каспийского региона. Не может Россия обладать равной с другими «едоками» долей при дележке «каспийского пирога». Проблемы Каспия всегда ложились на наше государство тяжелым бременем, гораздо бόльшим, нежели бремя остальных прикаспийских стран. Стало быть, ему и должна принадлежать бόльшая часть этого «пирога» по формуле пропорциональности.
Вместе с тем совершенствование гарантий как широкая проблема выходит за рамки взаимодействия государств по тем или иным отраслевым практическим вопросам. В частности, оно непременно коснется оптимизации формы этих средств обеспечения обязательств государств, имея в виду известную ущербность способов, используемых  для проявления вовне известных политических гарантий. Такая форма гарантий не редкость в международной практике, ведь политические гарантии относятся к категории средств, близкой к «мягким» правовым источникам, и представляют в этом смысле определенное удобство для известной группы гарантов как инструмент, малосовместимый с юридическими обязательствами. Ощущение, противоположное удобству, у государств зачастую вызывает необходимость приведения политических гарантий в соответствие с нормами международного права или придания этим гарантиям правового качества  для обеспечения их действительности. Очевидно, это связано с нежеланием, точнее, с неготовностью государств взять на себя юридические обязательства. Мы вправе в этой связи сказать, что уж лучше иметь хоть какие-то международные гарантии, нежели их не иметь вовсе. Тем не менее, политические гарантии должны быть минимизированы, если не могут быть исключены из международной практики вообще.
Такая потребность диктуется как сложностью международных проблем, так и зыбкостью намерений тех влиятельных сил, которые берутся их решать посредством политических обещаний. Так или иначе, международные гарантии предоставляться будут, но при этом они обязаны быть облечены в договорную форму в полном соответствии со ст.2 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., требующей письменной формы договора вне зависимости от его объекта и соответствия такого договора международному праву. Возвращаясь к намерениям государств помочь в решении международных проблем, следует подчеркнуть, что только договорное закрепление таких намерений будет свидетельствовать об их истинности. И напротив, желание выступить в роли политических гарантов часто граничит с фарисейством, со стремлением получить для себя выгоду, решить свои собственные эгоистические задачи. Примеров такого нетерпимого поведения в практике предостаточно, к сожалению, все они бросают большую тень на добрую волю развитых, в подавляющем большинстве западных, стран, на верность данным ими в разные годы гарантиям, равно как на их репутацию на международной арене.
Если политические гарантии рассмотрены нами с формальной (внешней) стороны и с точки зрения потребности их трансформации в гарантии юридические, то вопрос об усилении контрольной составляющей международно-правовых гарантий образует одну из их внутренних, содержательных сторон. Контрольный элемент, включающий мониторинг и другие формы наблюдения за развитием ситуации, представляет собой не менее важную часть гарантий, так как он может иметь превентивное значение. Совершенно очевидно, что международному гаранту гораздо лучше и легче предпринять все необходимое, чтобы не допустить возникновения предпосылок для жесткого сценария своих действий по обеспечению обязательств, нежели преодолевать потом последствия их нарушения. Например, можно было бы избежать опасного развития событий в Афганистане, если бы Соединенные Штаты Америки и Россия (правопреемница СССР в Женевской Декларации о гарантиях по Афганистану 1988 г.) обеспечивали свой мандат гарантов, используя для предупреждения военных действий оперативное наблюдение за выполнением сторонами в конфликте обязательств по неприменению силы и соответствующим образом реагируя на обострение отношений на ранней стадии.
Важным элементом будущего в развитии международно-правовых гарантий станет новый подход к реализации прав и обязанностей международных гарантов. Для повышения значения субъекта гарантий вполне вероятно возникновение его права вступать в свои полномочия без просьбы гарантируемой стороны, ибо последняя все чаще на практике лишается возможности заявить такую просьбу. При этом запрет на применение вооруженной силы для защиты объекта гарантий остается незыблемым. Действия обратного порядка, то есть неоказание помощи в обеспечение гарантий, затрагивают обязанности гарантов. Их нарушение ставит на повестку дня вопрос о международно-правовой ответственности гарантов со всеми вытекающими последствиями. На практике нередки случаи невыполнения обязательств гаранта. Это проявление серьезной проблемы, требующей выработки единого механизма регулирования поведения гаранта и призвания его к ответственности.
Обобщая проведенный в настоящей статье анализ, следует заключить, что: 1) совершенствование международно-правовых гарантий должно продолжать базироваться на основных принципах международного права, при этом весьма выигрышным для гарантий вариантом должно стать договорное закрепление указанных базовых принципов, устраняющее всякую научную полемику о нецелесообразности их кодификации; 2) повышению эффективности и значимости международно-правовых гарантий будет содействовать качественное улучшение содержания кодифицирующих международных договоров, их юридической техники и договорной дисциплины участников международных соглашений. Все указанные меры взаимосвязаны и могут иметь результативность при комплексном подходе в реализации; 3) на базе принципа добросовестности, заложенного в основу международно-правовых гарантий, могут формироваться, формируются и уже сложились разнообразные доктрины (непрактичности исполнения, неизменности договорных обстоятельств, основы договора и др.), могущие поднять гарантии на новый уровень влияния на правообеспечение. Не исключена возможность замены этими доктринами некоторых принципов и норм международного права для нужд практики, однако для недопущения эрозии права следует добиваться того, чтобы рассмотренные доктрины удовлетворяли требованиям юридической действительности; 4) международно-правовые гарантии проявляют себя в разных сферах взаимоотношений государств, в том числе в сфере обеспечения их интересов в регионе Каспийского моря, который весьма важен для России. Как гарантия удовлетворения законных интересов РФ в этом регионе должна быть реализуема доктрина пропорциональности. Она основывается на признании и соразмерном учете исторических заслуг нашего государства и других прибрежных стран в открытии и освоении ресурсов Каспия; 5) совершенствование международно-правовых гарантий упирается также в проблему оптимизации их формы. Форма политических гарантий ущербна, как зачастую допускающая безответственный отход гарантов от данных ими обещаний. Использование такой формы следует минимизировать, а вместо нее практиковать применение международных гарантий, оформленных в договорном виде в соответствии с требованиями права международных договоров; 6) для целей обеспечения международно-правовых гарантий немаловажное значение имеют считающиеся их внутренним компонентом те или иные меры контроля, могущие иметь предупредительный характер. Международному гаранту лучше иметь дело с ними, чем с последствиями нарушения гарантируемого договора; 7) требуется новый подход к реализации прав и обязанностей гарантов, который, прежде всего, должен получить свою единую правовую регламентацию.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика