Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Диалектика правосознания личности в современном российском обществе
Научные статьи
23.09.16 12:28

Диалектика правосознания личности в современном российском обществе

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
Стожко К. П., Стожко Д. К., Фоменко С. С.
3 94 2016
В статье раскрывается диалектика феномена правосознанияи его связь с общественным правовым сознанием в контексте эволюции системы ценностных ориентаций личности. Показаны особенности формирования правосознания личности в условиях современных институциональных трансформаций. Обоснована идея о том, что правосознание является модальностью самосознания личности и обусловлена ее внутренним миром, ее внутренним личностным развитием. Культура правосознания соотносится с культурой правового сознания как частное и общее. Само правовое сознание рассматривается в статье как проявление общего сознания человека, как совокупность знаний, полученныхим на различных жизненных этапах. Однако правовое сознание по отношению к самой личности изначально носит «бессубъектный» характер, поскольку оно обусловлено внешнейпо отношению к ней природой правовых норм, не переживаемых личностью изначально и не являющихся ее внутренним выбором. Такой характер содержит в себе угрозу нарастания социального отчуждения, которое является результатом разрыва между личностным и общественным интересом, и редукции отношения личности к нормам права (закона) в его сугубо конкретной (профессиональной) форме. Поэтому важно приведение законотворческого процесса в соответствие с объективными интересами личности, личностно ориентированное его наполнение.
Само правосознание личности представлено в статье как социально-философский и социокультурный феномен, обусловленный именно личностным опытом развития, его социально-антропологическими особенностями. Философско-антропологический аспект правосознания в статье сформулирован в виде аксиологического теоретико-методологического конструкта, обусловленного социально-онтологическими условиями человеческого существования.
Ценностный подход авторов к пониманию диалектики феномена правосознания личности рассмотрен в контексте дихотомии между социально-философским и философско- антропологическим компонентами культуры правосознания. Такой подход расширяет возможности и границы интерпретации культуры правосознания и позволяет во многом по-новому выстраивать воспитательную и образовательную деятельность субъектов отечественной системы культуры и образования.
В статье обращено особое внимание на то, что нормы права и закона все чаще оказываются в диалектическом противоречии по отношению друг к другу в силу изначальной дихотомии личного и государственного интересов в системе общественных взаимоотношений.
В силу чего общественный характер норм закона во многом девальвируется отсутствием в их содержании и структуре принципов социальной справедливости и социальной ответственности.
Авторами сформулирован и обосновывается тезис о том, что простое доминирование принципа верховенства закона безотносительно приведенных выше принципов культуры правотворчества выхолащивает не только само право, но и правоприменительную практику.
Обоснован вывод о том, что направленность (интенция) права на реализацию социальной справедливости является ключевым условием превращения той или иной правовой идеи в закон (универсальную социальную норму). Мера такой направленности определяет и диалектику правосознания личности как суммы правовых норм, превратившихся в личностные убеждения, а также адекватность личностного правосознания общественному правовому сознанию в целом.

Вусловияхнарастающихрисков, неопределенностиине- стабильностисовременной экономики существенно меняется правовое сознание и правосознание личности. «Бытие опре­деляет сознание» в том смысле, что материальные условия жизни людей детерминируют превращение общих правовых установок (норм закона) в убеждения человека. В этом смысле адекватность правосознания личности как совокупности пра­вовых норм, ставших ее убеждениями, и правового сознания как суммы принятых на законодательном уровне правовых норм, определяет не только экономическую безопасность су­ществования людей[, но и социальную ответственность власти перед обществом. Ведь разработка и принятие тех или иных правовых норм должны быть не волюнтаристскими, а соци­ально ответственными.

Диалектика правосознания личности в современных ус­ловиях обусловлена разными экзогенными и эндогенными факторами. К категории первых следует отнести обществен­ную мораль и культуру, идеологию и сознание, психологию и нравственность. Внешними по отношению к личности они являются постольку, поскольку «задаются» внешней средой, в которой формируется и развивается личность. Это - тот внеш­ний мир, который уже «задан» личности извне и к которому личность должна адаптироваться для своего благополучного существования и развития. Механизм воздействия этих внеш­них факторов раскрывается в процессах образования и воспи­тания.


 

Но есть внутренние факторы, «лежащие» на стороне са­мой личности. Это ее индивидуальный опыт бытия, ее цен­ностные приоритеты и ориентации, ее личностное самосозна­ние. Эти факторы «задаются» внутренним миром личности и опосредуют диалектику ее правосознания как бы «изнутри». Механизмом формирования этих внутренних факторов могут быть генотип (передача каких-то стереотипов восприятия ре­альности ребенку от родителей), самообразование и самовос­питание.

По существу, «единство и борьба» двух сторон в структуре личности может быть представлено в виде дихотомии «созна­ние - самосознание». Если обратиться к институциональной проблематике, то следует отметить, что особую роль в жиз­недеятельности людей играют формальные (закон, право) и неформальные (традиции, обычаи) институты. Тем самым правосознание и правовое сознание оказываются отражением институционального аспекта жизнедеятельности людей.

В контексте соотношения указанных факторов следует от­метить, что проблема исследования правосознания личности постоянно оказывается детерминированной проблемой са­мого правового сознания как феномена человеческого бытия. При этом большинством исследователей понятия «правовое сознание» и «правосознание» между собой практически не со­относятся и считаются идентичными (синонимами). Законо­мерно встает вопрос о том, почему же тогда в научном лек­сиконе для обозначения одного и того же объекта (предмета) учеными используются разные дефиниции?

Достоверный ответ на данный вопрос может быть дан только в том случае, если мы соотнесем данные парные катего­рии с другими парными категориями: «сознание» и «самосо­знание». Сознание определяется как «воззрения людей в их со­вокупности на явления природы и социальную реальность».

Из этого общего определения следует, что сознание всег­да направлено на определенный предмет. Эту направленность сознания Э. Гуссерль назвал интенцией сознания.

Но эта направленность не самопроизвольная. Она детер­минирована самосознанием личности, которое, в свою оче­редь, обусловлено ее внутренним миром.

Выделяют разное количество типов сознания: два (А. К. Уледов), пять (Ф. В. Константинов), семь (В. Ж. Келле, М. Я. Ко- вальзон) и т.д. Выделяют такие виды сознания, как политиче­ское, экономическое, идеологическое, творческое и т.д.

Однако о правовом сознании и его культуре, к сожалению, до сих пор существует сравнительно мало научных исследова­ний. Это создает определенный теоретико-методологический вакуум в области теории познания. Создается видимость того, что сознание (в том числе и такая его форма, как правовое со­знание) - это внутренне «беспричинный» феномен человече­ского бытия. «Взятое» в контексте модной сегодня концепции аутопайезиса (Н. Лукас), человеческое сознание некоторыми авторами объявляется «спонтанным» (В. Налимов). С такими выводами нельзя согласиться.

В реальности сознание всегда находится в диалектической взаимосвязи с самосознанием. Сознание не самостоятельно как таковое. На наш взгляд, самостоятельным сознание стано­вится не в силу его специализации или локализации, а в силу его развития до уровня самосознания. Именно самосознание (а по отношению к правовому сознанию - правосознание лич­ности) дает все необходимые теоретико-методологические основания выделять его в качестве самостоятельного типа со­знания вообще.

Нет, и не может быть недетерминированного личным опытом сознания, сознания абстрактного, вообще, в его «чи­стом» виде. Продолжая эту логику, можно констатировать, что и правовое сознание детерминировано правовым созна­нием личности, а нормы права (закона) личностью пережива­ются, наделяются конкретными значениями, включаются ею в собственную иерархию ценностных ориентаций.

То, что сознание всегда направлено (интенциально), оз­начает, согласно утверждениям Э. Гуссерля, что оно рефлексивно. С традиционной точки зрения рефлексия есть отраже­ние объекта сознания в его предмете, формирование образа объекта в качестве предмета сознания. Но само по себе такое отражение может быть либо простым, либо сложным. Про­стая рефлексия дает личности лишь первичный образ объек­тивной реальности. Но есть еще и внутренний мир человека, то, что принято считать реальностью субъективной. Следова­тельно, мы вправе говорить о сложной рефлексии, не просто об отражении внешнего предмета в мозговых тканях, а о про­верке этого предмета на подлинность посредством бинарных композиций: свое - чужое, верное - ложное и т.д. Когда объ­ект внешнего мира перерабатывается через опыт внутреннего мира личности, то за первым актом формирования сознания, актом чисто механическим и даже отчасти психофизиоло­гическим, возникает второй акт творения сознания. Из отпе­чатка объекта внешней реальности в клетках головного мозга человека сознание превращается в результат продуктивно­творческого воображения, становится своеобразным продук­том «духовного делания» (термин И. А. Ильина).

Сам процесс детерминации генезиса сознания личност­ным опытом приводит к тому, что сознание «обращается» (оказывается направленным) не только к знаниям, не только к информации, оно не только «обрабатывает» и «закрепляет» их в своей структуре (памяти) - оно еще «обращается» и к самому себе, к самому процессу получения, освоения и усвоения зна­ний, информации. Оно соотносит себя с собой через призму личностного опыта. Так возникает самосознание, т.е. знание о самом сознании. И это новое знание подобно информации, получаемой человеком извне, закрепляется в его сознании как критическое, нравственное сознание. Это уже не простая ней­тральная, амбивалентная совокупность воззрений, а система критического отношения к ним, а через них - к самому себе. Классическая формула такого самосознания была предложена еще в древности: «я знаю, что я ничего не знаю». В кантовской интерпретации она предстала как критика «чистого» разума.

Правовое сознание соотносится с правосознанием имен­но как сознание с самосознанием. Культура правосознания со­относится с культурой правового сознания как процесс освое­ния и процесс усвоения норм права. Освоение как знание еще не тождественно процессу усвоения как выработке убеждений.

Культура правосознания - это процесс выработки инди­видом оценочных суждений о правовом сознании и присущих ему стереотипах мышления. И без такой культуры правосо­знания само правовое сознание оказывается часто асоциаль­ным и даже антисоциальным.

Для блюстителя закона, как правило, безразличны по­следствия применения норм закона, тогда как для социальной философии проблема качества закона и его норм, а также возможных последствий их применения оказывается цен­тральной. Законники любят повторять известное утверждение «dura lex sed lex» - «закон суров - но это закон». Но они чаще всего не задумываются над его справедливостью или неспра­ведливостью, адекватностью или неадекватностью. Для юри­спруденции главное - это неотвратимость наказания за пре­ступление, но никак не его адекватность.

Проблема адекватности выходит далеко за пределы юриспруденции и становится проблемой социальной фило­софии. Согласно теории К. Маркса, закон - это инструмент, с помощью которого господствующий социальный класс за­щищает собственные интересы. И пока в обществе есть такие классы или сословия, закон всегда будет настолько же несо­вершенен, насколько он неадекватен. Требования верховенства закона или права - это требования чисто юридические, но не социально-философские. В Третьем рейхе тоже существовало верховенство закона, даже его диктатура. Но это не мешало нацистам уничтожать людей только за то, что они вступали в «смешанные» браки и «роняли» достоинство «арийской» на­ции. Именно поэтому помимо диктатуры закона нужно фор­мировать и укреплять в обществе культуру правосознания.

Только отталкиваясь от такого понимания указанных по­нятий, становится возможным научно объяснить несоответ­ствие норм права, выраженного в различных законных актах, и правоприменительной практики, отраженной во многих судебных решениях. Проблема такого несоответствия носит массовый характер. Само по себе правовое сознание не может быть нравственным или безнравственным. Ведь «закон - это общепризнанное и безличное, т.е. не зависящее от личных мнений и желаний, определение права»6. Нравственным наше сознание, в том числе и правовое сознание, делает самосозна­ние (правосознание), которое наделяет нас способностью со­относить вырабатываемые и формулируемые общественные воззрения с личным опытом.

При этом следует различать понятия права и закона. Еще Т. Гоббс, например, трактовал право как простой приказ вер­ховной власти (государства). Под законом же он понимал обы­чай, ставший нормой. Есть и другие интерпретации, согласно которым закон рассматривается как государственное право наряду с частным правом, которое может и не быть санкционировано государством. Отсюда норма: «что не запрещено, то разрешено».

Налицо по сути рассуждения о формальных и нефор­мальных институтах. Если использовать логику противопо­ставления категорий права и закона, то можно сказать, что сознание всегда формализовано (формально), тогда как само­сознание - это неформальный институт. И в том, и в другом случаях существуют свои собственные «правила» развития. Как бы мы ни классифицировали само понятие «право» (есте­ственное, политическое, государственное, административное, гражданское и т.д.), по большому счету оно всегда будет оста­ваться узаконенной государством нормой поведения. Исклю­чением будет лишь та сфера деятельности человека, которая по каким-то причинам оказалась некодифицированной. При этом сама личность постоянно соотносит себя и свой опыт с этими внешними по отношению к ней формальными инсти­туциями. Именно через такое критическое соотношение она и формирует собственное правосознание, которое может не соответствовать нормам закона. Понятия «право первого», «право сильнейшего» могут и не совпадать с нормами права, санкционированного государством. Но они также естествен­ны, как и все другие права, поскольку возникают из сферы социальных связей и имеют сугубо социальную природу. По­этому признание или непризнание их со стороны государства связано только с тем, что право как таковое становится зако­ном, т.е. формальным институтом. Само же сознание от такой трансформации права в закон ничуть не меняется, поскольку оно является сознанием личности, а не государства. Тогда как самосознание претерпевает существенную трансформацию, поскольку личность вынуждена делать определенный нрав­ственный выбор: следовать ли ей своим собственным представ­лениям о том, что такое право, либо принять то толкование, которое предлагает государство.

Коллизия между сознанием и самосознанием, а точнее между правовым сознанием и правосознанием, часто ведет к конформизму. В публичной сфере своего существования лич­ность следует нормам закона, а в частной сфере собственно­го бытия - собственным представлениям. При этом сознание личности и ее правосознание не перестают быть социальными, но оказываются в разной мере социальными.

Изменение социальной направленности общественно­го и личностного сознания как раз и ведет к деформациям в структуре и содержании правового сознания, его отрыву от правосознания. В этих условиях нарастает спонтанность в раз­витии сознания. Появляются утверждения, согласно которым «сущность сознания и личности - в спонтанности, которая по­нимается как открытость вселенской потенциальности», как «подключение к космической вибрации» Появляются науко­образные идеи о каких-то «ризомах», «плато», произвольных «сборках», которые оказываются «аффективными» и «суть композициями желаний».

С такими суждениями трудно согласиться, поскольку они отвергают детерминацию сознания социальным и духовным пространством и, по сути, снимают вопрос о самосознании как внутреннем регуляторе развития сознания. К сфере правосо­знания это относится в первую очередь. Личность должна не только знать законы и следовать им, но и понимать эти зако­ны, объяснять их самой себе и активно влиять на их форми­рование через развитие собственного правосознания. Именно это последнее (а на самом деле определяющее) обстоятельство и детерминирует бинарный характер правосознания россиян в современных условиях, когда происходят глубинные институциональные трансформации, охватывающие сферы права, экономики, политики, культуры и морали.

Думается, что в век прагматизма и рыночной экономики духовность сознания, т.е. его ценностная наполненность, при­обретают особое значение, уже хотя бы потому, что без такой духовности социальное отчуждение между народом и вла­стью, населением и государством может достичь критических значений. Вряд ли сознательный человек может этого себе же­лать. При этом он должен учитывать, что «духовная культура состоит не из одних только ценных содержаний. Значитель­ную часть ее составляют ценные формальные свойства интел­лектуальной и волевой деятельности. А из всех формальных ценностей право, как наиболее совершенная, развитая и поч­ти конкретно осязаемая форма, играет самую важную роль».

Поэтому вполне закономерным будет вывод о необходимо­сти приведения существующих на текущий момент ценностей права в соответствие с объективными интересами самой лично­сти. Осуществление этого процесса возможно лишь при условии существенной дебюрократизации всех сфер личной и обще­ственной жизни людей, формирования непосредственно-обще­ственного характера самого правотворчества в нашем обществе.

Психология и право



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика