Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О некоторых ценностных ориентирах в уголовно-процессуальном и уголовном законе
Научные статьи
18.10.16 10:41

О некоторых ценностных ориентирах в уголовно-процессуальном и уголовном законе

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО
Хатаев И. Е., Темираев А. В., Маргиева М. Ш.
О некоторых ценностных ориентирах в уголовно-процессуальном и уголовном законе
В статье указывается на небрежности в юридической терминологии, нарушение принципа справедливости приравниванием домашнего ареста к содержанию под стражей и меньшим по сравнению с наказанием сроком для освобождения за давностью преступления.

Уголовная ответственность предусматривает возможность при­менения наиболее суровых санкций, так как предназначена для ох­раны и защиты основных прав или свобод человека, таких как право на жизнь, здоровье, собственность и т.д.

К сходным, также имеющим правоограничительный характер мерам, следует отнести указанные в УПК РФ меры пресечения, задержание и иные процессуально-принудительные меры. Сама значимость затрагиваемых, а при необходимости ущемляемых уголовно-процессуальным или уголов­ным законом прав и свобод, порождает неослабевающее к ним внимание общества и государства. Большинство способов, мер воздействия или на­казаний соответствуют своему предназначению, способствуют созданию условий уверенности в завтрашнем дне, защищенности и правопорядку вообще. Иногда, намеренно или по ошибке, продуманная государственная система приобретает гипертрофированные формы реагирования на одни виды нарушения закона, и чуть ли не закрывает глаза на другие. Многие «неточности или особенности»законодательной техники, содержащиеся в уголовно-процессуальном или материальном уголовном законе, уже не могут подпадать под «особоевидение» проблемы законодателем. Они гра­ничат с небрежностью, непрофессионализмом, если не с халатностью. Вы­зывает вопросы даже используемая в законе терминология.

Так в 2010 на основе международной конвенции в УПК РФ был внесен принцип « Разумный срок уголовного судопроизводства» (ст. 6.1 УПК РФ).

Сроки, включающие время, исчисляемое в минутах, часах, сутках, неделях, месяцах или годах, прописаны в УПК РФ десят­ки раз, а некоторые статьи указывают на срок даже в названиях. Например: ст. 109 УПК - сроки содержания под стражей;

ст. 115.1- порядок продления срока...наложения ареста на имущество; ст. 121-сроки рассмотрения ходатайства; ст. 128-исчисление срока; ст. 130-восстановление пропущенно­го срока; ст. 223-порядок и сроки дознания, а глава 17 УПК РФ так и называется:«Процессуальные сроки. Процессуаль­ные издержки».

Главный недостаток в определении срока как «разумно­го» в том, что разумным хотелось бы видеть любое решение и действие дознавателя, следователя, прокурора, оперативника, специалиста, эксперта, судьи или суда, любое постановление, акт, заключение, приговор и вообще все!

Значит,либо другие отмеченные сроки недостаточно «разумны», либо разумность в качестве обязательного условия необходимо внести в каждую статью, и не только уголовно­процессуального законодательства.

Не многим лучше является указание в ст. 7 УПК РФ прин­ципа «законности», особеннос учетом того, что УПК сам явля­ется федеральным законом, в который на сегодня примерно двумя сотнями федеральных законов и более чем двадцатью Постановлениями Конституционного Суда РФ были внесены изменения и дополнения. Получается, что требованию закон­ности должны отвечать и производимые на его основе дей­ствия, и содержащиеся в законе нормы должны быть тоже законными.Смысл усиливается примерно как в выражении - вода сырая, мокрая и влажная.

Обращаясь к содержанию ст. 5 УПК РФ, содержащей основные используемые в нем понятия в пункте 1, встречаем определение «алиби», означающее нахождение подозревае­мого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте. Пытаясь понять, для чего нужен этот термин и какую роль играет наличие алиби у обвиняемого или подо­зреваемого, приходим к твердому убеждению, как очевидно и многие до нас, что наличие алиби не имеет практически ника­кого значения. Для пояснения обратимся к содержанию ста­тей 33, 34 УК РФ. В них отмечается, что соучастниками в совер­шении преступлений являются подстрекатель, исполнитель или соисполнители, пособник и организатор. Подстрекателю, организатору, а зачастую и пособнику, не только не обязатель­но, но обычно вообще незачем находиться на месте преступле­ния в момент его совершения. Получается, что подподозре­ваемым, для которого алиби может иметь значение, остается понимать только исполнителя. Однако по многим видам пре­ступлений, например при отправкепочтовым конвертом спор сибирской язвы, или взрывного устройства с часовым механиз­мом, или устройства, срабатывающего от радиосигнала, ситу­ация позволяет исполнителю обеспечить себе алиби, находясь в присутствии большого числа свидетелей, под объективами телекамер, или даже находясь в другом регионе.

В пункте 19 ст. 5 УПК РФ указывается, что неотложные следственные действия - проводятся органом дознания по­сле возбуждения дела, по которому производство следствия обязательно, в целях обнаружения и фиксации следов престу­пления, а в ч. 5 ст. 152 УПК указывается и следователь уста­новивший, что уголовное дело ему не подследственно, и он производит неотложные следственные действия, после чего передает дело руководителю для направления по подслед­ственности.

В п. 34 ст. 5 УПК отмечено, что реабилитация - порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необо­снованно подвергнутого уголовному преследованию, и воз­мещения причиненного ему вреда. Пост. 133УПК правом на реабилитацию, кроме обвиняемого, подозреваемого, подсу­димого, осужденного, в отношении которых прекращено пре­следование, лица, к которому незаконно применялись при­нудительные меры медицинского характера, обладает также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения при производстве по делу. По ст. 111 УПК иные меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке, денежного взыскания или привода могут применяться к переводчику, потерпевшему, гражданскому истцу, свидетелю, эксперту, понятому специалисту, гражданскому ответчику. В ст. 139 УПК указана возможность возмещения вреда и юриди­ческим лицам, которые по УК РФ также пока не могут быть привлеченными к уголовной ответственности. Соответственно право на реабилитацию и смысл терминанеограниченно рас­ширяется.

Небрежности законодательной техники мы находим при­менительно к мерам пресечения. Так в п. 1 ст. 98 УПК (меры пресечения) указана подписка о невыезде, а в п. 4 присмотр за несовершеннолетним обвиняемым. В названии ст. 102 УПК, раскрывающей содержание данной меры, отмечена подписка о невыезде и надлежащем поведении, а в статье 105 УПК при­смотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняе­мым.

Нам неясна логика и ценностная шкала, предложенная законодателем, приравнивающим время нахождения лица под домашним арестом к сроку содержания под стражей. По­лучается, что нахождение лица у себя дома, включая двор, сад, возможно, бассейн, общение с родными, пользование быто­вой техникой, теле- или радиоаппаратурой, коммунальными удобствами и т.д., приравнено к нахождению в камере, где не исключено даже насилие со стороны сокамерников. Мы счи­таем домашний арест прекрасной альтернативой заключению под стражу, дающей возможность резко снизить затраты бюд­жета, избавить обвиняемого от неправомерного воздействия сокамерников, облегчить при необходимости медицинское наблюдение иуход за больными. Но необходимо скорректи­ровать зачет времени домашнего ареста из расчета хотя быне менеедвух дней ареста за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Грубой ошибкой в системе ценностных ориентиров в уго­ловном законе мы считаемто, что максимальное наказание в виде лишения свободы за преступления небольшой тяжести может достигать трех лет лишения свободы, а по истечению 2 лет с момента совершенного деяния, за истечением срока давности, лицоподлежит освобождению от уголовной ответ­ственности (п. «а» ч. 1ст. 78 УК РФ)/ В этом случае нарушается предусмотренный статьей 6 УК РФ принцип справедливости, причем дважды: 1) так за совершение одинаковых преступле­ний, при прочих равных условиях, осужденный после двух лет отбывания наказания может продолжать его отбывать еще в течение года, тогда как лицу, преступлениесовершившему, но- неустановленномув течение двух лет, нет необходимости даже скрывать свою причастность к нему; 2) после отбытия наказа­ния в виде лишения свободы за «неудачником» в течение еще трех лет будет тянуться позорный шлейф судимости со всеми вытекающими негативными последствиями, тогда как «не­установленный» избегает не только наказания, но связанных с судимостью последствий.

Несмотря на отмеченные недочеты, представляется, что данный порядок выгодно отличает нас от распространенной англо-американской практики прецедентов, многие из кото­рых служат объектами насмешек в СМИ. Для этих стран такая традиция является веками сложившейся и доказавшей свою эффективность, не означающей, однако, что её следует рас­пространить и на нашу правовую систему.

Существующий уже несколько веков в Англии суд при­сяжных представляет собой один из самых совершенных ин­струментов правового демократического государства. Однако введенный в России в 1994 году в качестве эксперимента, на наш взгляд, он оказался худшим звеном всей правоохранитель­ной системы, так как: 1) выносит оправдательные вердикты по особо тяжким преступлениям в десятки раз чаще, чем профес­сиональные судьи, т.е. по каждому седьмому делу; 2) оставляя преступников безнаказанными, позволяет им получать значи­тельные средства из госбюджета, используя институт реабили­тации: 3) требует огромных расходов на: доставку присяжных с разных концов субъекта федерации в областной или краевой центр, их гостиничное проживание, суточные, возмещение среднего заработка по месту работы; 4) существенно удлиняет процесс, так как стадии исследования доказательств, прений сторон и последнего слова подсудимого при обвинительном вердикте проводятся дважды, один раз с участием присяжных, а второй - без, после вынесения ими вердикта; 5) используя 14 присяжных, обязанных постоянно находиться в зале в случае выбытия трех присяжных по болезни или вследствие заин­тересованности, требуется проведение всего процесса заново с участием других присяжных; 6) та же ситуация может сло­житься, если стороной будет обоснованно заявлен отвод при­сяжным на основании «тенденциозности» коллегии, напри­мер, по национальному, религиозному или даже половому составу 7) достаточно шесть голосов комплектных присяжных, которых несложно заинтересовать, подкупить, напугать, вве­сти в заблуждение красноречием защитников, и будет вынесен оправдательный вердикт; 8) оправдание «непричастного» под­судимого потребует от органов расследования продолжения поиска и привлечение «причастного». Нераскрытые особо тяжкие преступления мешают получению премий и очеред­ных званий, и наоборот, способствуют замечаниям, выгово­рам и представлениям о неполном служебном соответствии. В такой ситуации «причастный» может найтись, а в число 14% оправданных - не попасть.

Если в присутствии присяжных нельзя рассматривать и упоминать вопросы, связанные с недопустимыми доказатель­ствами, если их нужно распускать по мотивам тенденциозно­сти, если при них нельзя упоминать факты прошлых судимо­стей обвиняемого, или давать негативную характеристику его личности, то получается, что законодатель относится к ним, как к слегканедоразвитым. Тогда для чего нужен такой суд?

С. Бессчасный, С. Лубенец отмечают: «С участием при­сяжных не исследуются факты прежней судимости, характе­ристики, справки о состоянии здоровья, о семейном положе­нии и другие данные, способные вызвать их предубеждение в отношении подсудимого».

Необходимо рассмотреть просто удивительную ч. 5 ст. 348 УПК, в которой указано: «Если председательствующий признает, что обвинительный вердикт вынесен в отношении невиновного, и имеютсядостаточные основания для поста­новления оправдательного приговора ввиду того, что не уста­новлено событие преступления, либо не доказано участие подсудимого в совершении преступления, то он выносит по­становление о роспуске коллегии присяжныхзаседателей и направлении уголовного дела на новое рассмотрение иным составом суда со стадии предварительного слушания. Это по­становление не подлежит обжалованию в апелляционном по­рядке.» Уникальность данных положений связана с тем, что: 1) если вердикт вынесен в отношении невиновного - необхо­димо постановить оправдательный приговор; 2) при наличии достаточных оснований дляпостановления оправдательного приговора - необходимо его постановление; 3) не установле­но событие преступления - необходимо прекращение дела; 4) не доказано участие подсудимого в совершении преступления - необходим оправдательный приговор. И все это, несмотря на то, что в ч. 4 ст.348 УПК имеется прямое указание на воз­можность постановления оправдательного приговора, если- председательствующий признает, что деяние подсудимого не содержит признаков преступления; 5) коллегия присяжных распускается сразу после вынесения вердикта, после чего по­вторно проводятся судебное следствие, прения и последнее слово подсудимого, поэтому распустить уже распущенную коллегию не получится; 6) для продолжения концерта дело направляется на новое рассмотрение с иным председатель­ствующим и другим составом присяжных: 7) жирной точкой торжества логики законодателя является запрет на обжалова­ние, хотя практически любое решение суда 1-й инстанции в соответствии со ст. 19 УПК РФ может быть обжаловано.

Будь мы более высокого мнения о наших законодателях, то ошибочно могли бы предположить, что такой смехотвор­ный набор несуразностей является продуманной попыткой тайных противников суда присяжных вызвать у общественно­сти стойкую к нему неприязнь.

Несмотря на то, что у суда присяжных много сторонников, особенно среди обвиняемых, от этой крайне вредной и доро­гой подветви судов общей юрисдикции следует избавляться. Иначе по доброй традиции копировать любую зарубежную глупость, у нас надумают ввести, как в США, «большое жюри присяжных (indictment)», состоящее уже из 23 присяжных.

С подачи Верховного Суда РФ и предложений Прези­дента РФ в настоящее время готовятся изменения в законода­тельстве о сокращении числа присяжных и возможности при­нятия решений нечетным числом голосов. Мы надеемся, что ожидаемые позитивные перемены состоятся.

Проблемой в системе ориентиров и приоритетов уголов­но-процессуального права является порядок пересмотра дел судом апелляционной инстанции. Статьей 389.4 УПК РФ ука­зан десятидневный срок для подачи апелляционных жалоб, в течение которого дело должно находиться в суде первой ин­станции, постановившем приговор. В ч. 4 ст. 389.8 УПК указано, что дополнительные апелляционные жалобы, представления подлежат рассмотрению, если они поступили в суд апелляци­онной инстанции не позднее чем за 5 суток до начала судебного заседания. В частях 1 и 2 ст. 389.19 отмечено, что суд не связан доводами апелляционных жалоб и представлений и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме и в отношении всех осужденных. Статьей 389.5 УПК рассма­тривается процедура восстановления пропущенного срока на апелляционное обжалование. В ст. 389.2 УПКотмечается, что различные ходатайства обжалуются в апелляционном порядке одновременно с итоговым судебным решением. Подчеркнем, что процедура и основания обжалования детально прописаны.

Но в части 1 ст. 389.36 УПК указывается, что апелляци­онная инстанция вправе повторно рассмотреть в апелляцион­ном порядке дело, если жалоба осужденного, его защитника или представителя, потерпевшего, его законного представите­ля или представление (надо понимать, прокурора) поступи­ли, когда дело в отношении этого осужденного уже рассмо­трено по апелляционным жалобе или представлению другого участника. Тогда для чего так подробно расписывать порядок реагирования на поступающие жалобы в суде 1-й инстанции, зачем регламентировать порядок восстановления пропущен­ного срока апелляционного обжалования судом первой ин­станции или судом апелляционной?

Наконец, в ч. 2. ст. 390 УПК РФ указано, приговор суда апел­ляционной инстанции вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть пересмотрен лишь в порядке, установленном гл. 47.1, 48.1 и 49 УПК, а статья 389.36 УПК на­ходится в главе 45.1. УПК РФ. Для пересмотра данного решения в апелляционном порядке еще раз, так как оно вступает в за­конную силу сразу, сначала необходимо рассмотреть его в кас­сационном порядке. Суд кассационной инстанции, по итогам рассмотрения дела на основании п.4 ч.1. ст.401.14 УПК, вправе, отменив апелляционное решение, вернуть его вместе с делом для рассмотрения в апелляционном порядке, или по пункту 3-му той же статьи, отменить решение суда 1-й инстанции, как и вышесто­ящей, и направить дело либо прокурору, чтобы тот вернул его для устранения недостатков на дополнительное расследование, либо для повторного рассмотрения в суд 1-й инстанции. Сход­ная процедура возможна и при возобновлении производства по вновь открывшимся обстоятельствам (ст. 418 УПК РФ). В указан­ных случаях дело может быть направлено на предварительное расследование или судебное рассмотрение по 1-й инстанции, а затем, если решение суда 1-й инстанции будет обжаловано в общем порядке, то и на новое апелляционное рассмотрение.

Вывод: в статье 389.36 УПК РФ закреплена очередная гру­бая ошибка.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика