Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

НИКОЛАС РОБИНСОН:
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО В ЭПОХУ АНТРОПОЦЕНА

Интервью с профессором Юридической школы им. Элизабет Хауб Университета Пейса (США, Нью-Йорк).


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О некоторых проблемах назначения судебных портретных экспертиз при расследовании хищений, совершенных с использованием банковских карт
Научные статьи
23.12.16 14:19
 

О некоторых проблемах назначения судебных портретных экспертиз при расследовании хищений, совершенных с использованием банковских карт

  
КРИМИНАЛИСТИКА
Имаева Ю. Б.
5 96 2016
В статье рассматриваются особенности назначения судебных портретных экспертиз по уголовным делам о хищениях, совершенных с использованием банковских карт, проблемы получения объектов для исследования, а также допустимости указанных доказательств и пригодность их для исследования. Автор предлагает криминалистические и процессуальные пути решения обозначенных проблем.

Анализ судебно-следственной практики хищений, совер­шенных с использованием банковских карт, показывает низ­кую результативность использования возможностей судебной экспертизы как одного из приемов по преодолению противо­действия, что можно объяснить рядом причин, среди которых незнание возможностей судебной экспертизы или отсутствие желания использовать возможности судебной экспертизы в расследования из-за необходимости получения образцов для сравнительного исследования. В связи с этим следователи под­меняют заключение эксперта другими следственными дей­ствиями, например, дополнительными допросами, осмотра­ми предметов и документов и т. д.

Так, нами выявлено, что в 17,67 % случаев хищения де­нежных средств с использованием банковской карты через банкомат, впоследствии подозреваемый (обвиняемый) не при­знавал своей вины. Однако, несмотря на то, что в 67,02 % слу­чаев проводилась выемка фотоматериалов, где зафиксировано лицо, снимающее денежные средства, портретная экспертиза проводилась при расследовании только 5,94 % уголовных дел. Имея реальную возможность для назначения и производства портретной экспертизы, следователи шли по пути наимень­шего сопротивления и заменяли экспертизу следующими мероприятиями, а именно: осмотр фотоматериалов в при­сутствии потерпевшего, в ходе которого последний опознавал на фото лицо, снимающее денежные средства в банкомате; осмотр фотоматериалов в присутствии самого подозреваемо­го или обвиняемого, в ходе которого последний опознавал на фото сам себя; дополнительный допрос потерпевшего, в ходе которого ему предоставлялись на обозрение фотоматериалы и потерпевший узнавал конкретное лицо; предоставление оперу­полномоченным «справки об узнавании», где указывалось, что оперативный сотрудник узнал на фото конкретное лицо и даже проведение идентификации самим следователем в ходе осмо­тра, где следователь в протоколе указывал, что на фотоснимке изображен конкретный подозреваемый (обвиняемый).

Впоследствии, в ходе судебного следствия вышеуказанные следственные действия негативно влияют на сроки рассмотре­ния дела, суд вынужден дополнительно исследовать материа­лы дела, оглашать данные в ходе предварительного расследо­вания показания и т. д.

Не углубляясь в дискуссию, считаем необходимым ука­зать, что подобного рода доказательства нельзя признать до­пустимыми с точки зрения процессуального права, т. к. в пер­вых трех случаях имеет место узнавание лица, изображенного на фотографии, а не опознание, т. к. потерпевший в допросе не указывает, да и не может указать, исходя из обстоятельств дела, приметы лица, совершившего кражу. В данном случае проводимые следственные осмотры и допросы в целях узна­вания лица, совершившего преступление, могут преследовать только одну цель - получить сведения выдвижения версии о лице, совершившем преступление, однако, получив таким сведения, дальнейшая работа по проверке версии не прово­дится, а полученные таким образом данные, более ничем не подтвержденные, относятся следователем к главному прямо­му доказательству.

В последних двух случаях нарушается принцип достовер­ности, т. к. «узнавание» по фото оперативным сотрудником или следователем подозреваемого или обвиняемого не может считаться объективным. В данном случае оперативным под­разделениям необходимо предоставлять справку о проведе­нии оперативно-розыскных мероприятий, в ходе которого было установлено конкретное лицо, задача же следователя путем проведения следственных и процессуальных действий проверить поступившую информацию. Мы считаем, что во всех перечисленных случаях, в целях проверки появившейся версии о причастности к совершению преступления опреде­ленного лица, требуется проведение портретной экспертизы.

  Очевидно, что последние несколько лет органы внутрен­них дел по большинству уголовных дел имеют возможность получить в распоряжение следствия фото- или видеоинфор­мацию, где зафиксировано или само совершение преступле­ния, или лицо, его совершившее, это касается и рассматрива­емых нами преступлений. Однако, несмотря на то, что данная информация впоследствии может являться доказательством по уголовному делу, следователи, даже в случае ее изъятия, экспертизы не назначают.

Мы не можем сделать вывод о том, что на качество сним­ков могли повлиять факторы, связанные с условиями хранения носителей фотоинформации, т. к. они хранятся в электронном виде. Выводы экспертов о невозможности решить вопрос об­условлены отсутствием возможности изучить совпадающие и различающиеся признаки, а также оценить устойчивость раз­личающихся и индивидуальность совпадающих признаков из- за качества поступающих на исследование фотоснимков либо из-за искусственного изменения внешности.

Так, на исследование желательно представлять оригинал фотоснимка либо его электронную копию не менее 640х480 пикс., изображение головы на фотоснимке не менее 1/6 по отношению ко всему кадру, с нормальной резкостью, кон­трастностью, яркостью. Изучение материалов уголовных дел, к сожалению, показало, что представляемые службой безо­пасности банков фотоматериалы не соответствуют указанным требованиям, а в ряде случаев осмотр фотоснимков, имеющих низкое качество изображения, выявляет затруднения в обна­ружение даже отдельных элементов внешности.

В данной ситуации эксперт на стадии предварительного исследования не может запросить дополнительные материа­лы, например записи с камер наружного наблюдения, нахо­дящихся поблизости, т. к. следствие интересует, находилось ли лицо, изображенное на снимке именно в данный момент в данном месте (например, возле конкретного банкомата в мо­мент хищения денежных средств), а не поблизости.

Мы поддерживаем мнение А. Н. Колмыкова о том, что «разработчики систем видеонаблюдения и звукозаписи пол­ностью забывают о конечной цели, о том для чего собственно все это делается. А заказчики не компетентны при составле­нии требований в техническом задании. Это касается не толь­ко систем видеонаблюдения, но и регистраторов изображения в банкоматах и т. д. Разработчики и покупатели систем виде­онаблюдения надеются, что всесильная экспертиза способна идентифицировать человека, но при этом не согласуют техни­ческие параметры устройств с экспертами по портретной экс­пертизе. Критерии для идентификации вполне конкретны, но в технических характеристиках подобных систем нет отметки о пригодности файлов изображений для идентификации».

Указанные обстоятельства выявляют, на наш взгляд, про­блему использования потенциала портретной экспертизы, тогда как ее возможности на современном этапе могут суще­ственным образом помочь следствию получить доказатель­ственную информацию и преодолеть возможное или осущест­вляемое противодействие расследованию.

Проведенный анализ позволяет выделить следующие не­гативные обстоятельства, влияющие на назначение и произ­водство портретной экспертизы:

-      нежелание следователя получать образцы для сравни­тельного исследования;

-      боязнь следователя получить заключение с отрицатель­ным выводом или заключение о невозможности провести ис­следование в результате некачественных фотоснимков;

-      низкое качество объектов портретной экспертизы в резуль­тате: фотосъемки с близкого расстояния (часто в банкомате), ког­да искажаются пропорции, положение и контуры частей лица; съемка с ракурса, затрудняющего распознавание и дальнейшее исследование элементов внешности (например «снизу-вверх» в банкомате и «сверху-вниз» в торговых организациях);

-      низкие технические характеристики систем видеона­блюдения, тогда как «доброкачественными и полными счита­ются образцы, всесторонне и достоверно отображающие при­знаки внешности человека».

Объектами портретной экспертизы при расследовании рассматриваемого вида хищений являются фотоснимки или видеокадры, полученные с помощью аппаратуры для видео­наблюдения.

На разрешение портретной экспертизы при расследо­вании рассматриваемого вида хищений ставится вопрос: «Не изображено ли на представленных фотоснимках (видеока­драх) одно и то же лицо?».

Диагностическими вопросами могут являться следую­щие:

1.Какова половая принадлежность лица, изображенного на фотоснимке?

2.К какому типу телосложения (конституциональному типу) относится лицо, изображенное на фотоснимке?

3.К какой возрастной группе относится человек, изобра­женный на фотографии?

Постановка диагностических вопросов возможна при изъятии органами предварительного следствия фотоснимков лица, совершающего (или только что совершившего) престу­пление, в полный рост.

Подводя итог вышеизложенному, мы считаем неприем­лемой с позиции уголовно-процессуального закона и имею­щихся криминалистических рекомендаций замещение сле­дователями назначения портретной экспертизы другими следственными действиями, результаты которых в соответ­ствии со ст. 88 УПК РФ «Правила оценки доказательств» не могут являться допустимыми и достоверными. Полученные таким образом доказательства, в случае их признания недо­пустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ «Недопустимые доказательства», не могут быть положены в основу обвинения.

Учитывая крайне низкую полноту расследования хище­ний, совершенных с использованием банковских карт, данное обстоятельство может привести вообще к отсутствию каких- либо прямых доказательств. Сложившаяся ситуации стала возможной, в том числе в связи с довольно низким качеством фотоматериалов, изымаемых в банках и других организациях с камер видеонаблюдения. В связи с изложенным, мы предла­гаем следователям в подобных случаях по каждому уголовно­му делу вносить соответствующее представление об устране­нии данных обстоятельств с приложением копии заключения эксперта о невозможности проведения исследования.

В настоящее время использование специальных знаний, как в процессуальной, так и непроцессуальной форме при расследова­нии хищений с использованием кредитных и расчетных карт, оста­ется на низком уровне. Следователи в целях экономии времени пре­небрегают имеющимися криминалистическими рекомендациями по взаимодействию со специалистом по проведению следственных и процессуальных действий, хотя сами не обладают необходимым уровнем специальных знаний, что, в свою очередь, отражается на качестве расследования. Мы полагаем, что пренебрегать имеющи­мися достижениями науки в области судебной экспертизы, когда в них имеется необходимость, недопустимо, т. к. кроме полноты рас­следования это отражается и на развитии методики судебных экс­пертиз как частной криминалистической теории.

Принимая во внимание вышеизложенное, предлагаем до­полнить ст. 158 УПК РФ «Окончание предварительного рассле­дования» следующим положением: «Если в ходе досудебного производства будут установлены обстоятельства, затрудняю­щие собирание доказательств или всестороннее, объективное, полное исследование обстоятельств дела, дознаватель, руко­водитель следственного органа, следователь обязаны внести в соответствующую организацию или соответствующему долж­ностному лицу представление о принятии мер по устранению указанных обстоятельств. К представлению следователь впра­ве приложить копии материалов уголовного дела, подтверж­дающих данные обстоятельства».




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика