Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

События и новости




РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт государства и права.
Г.М. ВЕЛЬЯМИНОВ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ОПЫТЫ



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. В честь Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора СТАНИСЛАВА ВАЛЕНТИНОВИЧА ЧЕРНИЧЕНКО



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
О ЗАЩИТЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА. А.М. Солнцев. Монография



Верховенство международного права. Liber amicorum в честь профессора К. А. Бекяшева

Бекяшев Д.К. «Международное трудовое право (публично-правовые аспекты): учебник. – Москва: Проспект, 2013. – 280 с.


Гражданское общество и правовое государство: проблемы понимания и соотношения
Раянов Ф.М.

Перед вами – оригинальная работа, в которой автор, основываясь на мировой общественно­политической практике, впервые в отечественном обществоведении по­новому подходит к раскрытию понятий «гражданское общество» и «правовое государство».


Личность в пространстве правового государства
24.07.17 11:28
ИСХАКОВ Марат Зенфирович
юрист правового отдела Уфимского юридического института Министерства внутренних дел Российской Федерации

ДАЛЛАКЯН Карлен Ашотович
доктор философских наук, профессор кафедры социально-гуманитарных и экономических дисциплин Уфимского юридического института Министерства внутренних дел Российской Федерации

Философско-методологическая рефлексия современной российской правовой реальности предполагает интегратив­ное исследование проблем становления личности и правового государства, которые в научной литературе, как правило, рас­сматриваются автономно друг от друга. Между тем, отдельно взятые весьма актуальные для нашего общества проблемы за­водят исследователей в когнитивный тупик. Ситуация услож­няется неоднозначностью трактовок этих и без того малораз­работанных концептов.

При определении понятия «личность» обычно указыва­ют, что в отличие от понятий «человек» и «индивид», оно не­сет социальную «нагрузку». То есть, согласно такому подходу, личностью является всякий человек, у которого в процессе со­циализации возникли сознание, речь, социальные ценности и т.д. Однако на деле при таком понимании отождествляются понятия «человек» и «личность». Ведь человек по своей сущно­сти также предполагает социализацию, без которой он как че­ловек не существует. Социологи прямо утверждают, что лич­ность - продукт социальных отношений, «социальный атом», то есть член социальной группы, общности. Но тогда почему мы наблюдаем существование и развитие Личностей и безли­кой серой массы, представителей которой при всем желании личностями назвать нельзя?

В свое время Э. Ильенков в статье «Что же такое лич­ность?» писал: «О том, что «личность» - уникальное, невос­производимо-индивидуальное образование, одним словом, единичное, спорить не приходится. «Единичное» в филосо­фии понимается как абсолютно неповторимое, существую­щее именно в данной точке пространства и времени и отли­чающееся от любого другого «единичного», а потому и внутри себя столь же бесконечное, как сами пространство и время». Это отнюдь не противоречит ранее высказанному тезису о социальной природе личности. В данном случае социальное выступает средством актуализации, активизации личностно­индивидуального. «Личность (в узком смысле), - подчеркива­ют Л. Д. Столяренко и С. И. Самыгин, - это субъект решения проблем, выбора, способный самостоятельно и ответственно решать проблемы, это субъект культуры. Личность может проявиться там, где человек сталкивается с проблемами, кон­фликтами. Человек еще не личность, если не способен само­стоятельно решать жизненные проблемы и нести за свои ре­шения и поступки ответственность». Однако, как определить, способен ли человек решать эти проблемы и нести за них от­ветственность?

А. Н. Леонтьев считал, что «личность представляет собой систему усвоенных социальных ролей, когда «роль» - это про­грамма, которая отвечает ожидаемому поведению человека, занимающего определенное место в структуре той или иной социальной группы, это структурированный способ его бытия в жизни общества». То есть программу выбирает все-таки че­ловек, из всего многообразия социальных воздействий, а тем более способ исполнения выбранной роли. Хотя социальные программы очень важны, как системы, из которых элемент выбирает более близкую. Л. С. Выгодский подчеркивал, что личность характеризует способ не только интериоризации со­циального опыта, но и его экстериоризации. Таким образом, социальную сущность личности отмечают практически все. Однако еще раз подчеркнем, что важна не только специфика и значимость роли, но и особенность, даже уникальность ее ис­полнения. Ведь одну и ту же роль, например, шекспировского Гамлета играли и Иннокентий Смоктуновский и Владимир Высоцкий - но как по-разному!

Многие ученые при определении личности подчерки­вают именно внутренние условия преломления социального опыта. У. Джеймс, отмечая интегративную сущность лично­сти, называл ее «хозяином» психических функций, а Г. Олпорт - определителем поведения и мыслей, что практически одно и то же. «Личность, - пишет С. Л. Рубинштейн, - это интегри­рующее начало, объединяющее воедино различные психиче­ские процессы индивида, его внутренний мир, самосознание, сообщающее его поведению (деятельности) необходимую по­следовательность и устойчивость».

Так или иначе, практически все авторы признают, что масштаб личности измеряется масштабом ее дел. «Чем значи­тельней личность, тем более она создает социально значимые результаты. Гете прекрасно ответил на вопрос о пути самопо­знания: «Как можно познать себя? Только путем действия, но никогда - путем созерцания. Попытайся выполнить свой долг, и ты узнаешь, что в тебе есть».

Некоторые авторы подчеркивают, что субстанциональ­ной характеристикой личности является свобода, не отвечая, однако, на вопрос что же собой она представляет? Часто вы­дергивая из контекста слова Б. Спинозы о свободе, как осоз­нанной необходимости, отождествляют эти понятия. То, что свободная деятельность предполагает знание необходимости и действие согласно ей, не означает, что свобода и необхо­димость - одно и то же. Парные диалектические категории, определяясь друг через друга, ни в коем случае не должны ото­ждествляться. В случае с феноменом личности свобода высту­пает как независимость от воли других и зависимость от «Я» личности, то есть от ее сущности. Собственно говоря, личность и представляет собой, на наш взгляд, социально конкретную форму реализации сущности человека, то есть его «Я». Ядром личности выступают ее ценности, проявляющиеся в мотивах деятельности. А одной из основных ценностей личности и высшим ее мотивом является самореализация. Не случайно в пирамиде А. Маслоу потребность в самореализации и самоак­туализации стоит на высшем месте. Однако самореализация личности предполагает знание ее сущности. Круг замыкается.

Отмечая необходимость «пространственного» рассмо­трения личности, А. В. Петровский пишет: «Личности явно тесно под «кожей» индивида, и она выходит за пределы его телесности в новые «пространства». Он выделяет три вида «личностьобразующего» пространства - индивидуальной психики (интраиндивидное пространство), социального вза­имодействия (интериндивидное пространство) и идеально­личностного воздействия на душу человека (метаиндивидное пространство). Нас в настоящей статье интересует в первую очередь интериндивидное пространство, то есть пространство социального взаимодействия, однако не в малой степени судь­ба правового государства, его эволюции зависит и от интра- индивидного и метаиндивидного пространства. Попробуем разобраться с этим. И быть может, наконец, прольем немного света на проблему построения правового государства в отдель­но взятой стране в целом и в России, в частности.

В качестве исходной методологической установки при­мем тезис о единстве внешнего и внутреннего. Определенный тип общественного обустройства воздействует на формирова­ние того или иного типа личности, в свою очередь, в значи­тельной мере, являясь следствием личностных характеристик граждан. То, что приоритет в системно-элементном взаи­модействии остается за системой, не означает, что элемент не влияет на сущностные характеристики системы. Поэтому проблему личности следует рассматривать в многомерном пространственно-временном измерении. Одним из простран­ственных характеристик личности является тип общественно­го устройства, которое, будучи социальным одеянием, фор- мообразует личность, придает ей социальный лик. Поэтому дихотомию сущности и личности следует дополнить до три­ады - сущность, личность, лик, представляющую собой этапы пространственного проявления идеальной сущности. То есть личность представляется проявлением сущности, а лик в свою очередь личности. Возникает правомерный вопрос: влияет ли тип общественного устройства на сущность человека или за­трагивает лишь его феноменальные характеристики?

Рассмотрим этот вопрос на примере греческого государ­ства. Первым условием существования и развития грека как гражданина была свобода. «Грек значит свободный» - говори­ли они, хотя сами активно пользовались «дивидендами» ра­бовладения, используя в качестве рабов, как правило, пленных иноземцев. Возможность участия каждого взрослого мужчины в работе высшего органа власти Народном собрании - экклек- сии, а в перерыве между собраниями в булэ - «совете пяти­сот», которые выбирались по жребию среди простых граждан не моложе 30 лет, свидетельствует о высокой степени развития греческой демократии. Не только свобода, но и справедли­вость, которую они отождествляли с законностью, представля­ла для них высшую ценность. А фундаментальные личностные ценности, безусловно, имеют сущностную природу. Таким об­разом, мы видим, при всех ее понятных ограничениях, одну из начальных форм проявления либертарно-юридического по­нимания права, как меры свободы и справедливости, которое, безусловно, влияло на формирование свободной личности.

Прекрасной иллюстрацией влияния ценностей полисно­го государственного устройства на формирование личностных характеристик граждан являются предсмертные слова Эзопа, который предпочел смерть рабской жизни: «Где пропасть для свободных людей?» В основу такого правопонимания легли идеи Платона и Аристотеля о том, что назначением всякого государства является утверждение нравственности, а также общего блага, как считал Гроций, или общей безопасности, по мнению Гоббса, или свободы, согласно Руссо и Лассалю. Однако такое понимание характерно лишь для западной культуры. Для восточного государства приоритетными были задачи сохранения физического и юридического простран­ства властвования. Там, как известно, не было ни «публики», ни «рес- публики». В связи с этим умножается сомнение в общепризнанной в научной литературе мысли, что с разви­тием общества, классовая сущность государства постепенно исчезает, оно превращается в инструмент организации всего общества. Вряд ли оправданно универсализировать западно­европейскую модель эволюции государства. Поэтому, говоря о социальных условиях становления личности, следует рассма­тривать влияние на этот процесс теории и практики построе­ния именно западноевропейского правового государства. Это ни в коей мере не означает, что в восточных типах государств формирование личности не происходит, скорее напротив, просто оно происходит не благодаря, а вопреки государствен­ному влиянию, то есть как сопротивление давлению на лич­ную свободу.

Содержание понятия «правовое государство» также не­однозначно, как и понятия «личность». При определении феномена современного правового государства авторы, как правило, указывают, что оно представляет собой верховенство права, порой, не дифференцируя его от закона. В этом то, на наш взгляд, и заключается одна из главных методологических ошибок. Право и закон отождествляются лишь в позитивист­ской традиции толкования права. Как справедливо отмечает С. С. Алексеев, - «смысл права во многом как раз и состоит в том, чтобы реализовать предназначение цивилизации - обе­спечить самоценность жизни человека, свободу людей, и ис­ключить из жизни людей хаос произвола, насилия, в совре­менных условиях - право силы».

«Правовое государство, - пишет Ф. М. Раянов, - это уч­реждаемая и контролируемая гражданским обществом власть, призванная использовать государственно-правовые институты для эффективной организации общественной жизни в под­линно народных интересах». Здесь важен момент признания власти гражданским обществом, то есть правовое государ­ство - это государство народа, организованного в институты управления. А для такой организации нужны определенные личностные характеристики. Гражданское общество форми­рует личность, которая формируется развитым гражданским обществом. Вновь круг замыкается. Так как мы уже подчер­кнули в качестве методологической установки приоритетность системы перед элементом, начинать формирование личности следует с развития гражданского общества, способствующего становлению правового государства.

Некоторые авторы считают, что не существует правово­го государства вообще, поэтому следует говорить о нем лишь с привязкой к общественно-экономической формации. На­пример, правовое социалистическое государство, или право­вое буржуазное государство, которое в целом они понимают как правовой орган управления обществом. Достаточно ин­тересна трактовка правового государства В. А. Четверниным. «В реально существующих государствах, - пишет он, - власть в разной мере ограничена правом. Понятие же правового го­сударства предполагает максимальное ограничение власти правом.... Представления о правовом государстве изменяются в ходе исторического прогресса государства. То, что считалось максимальным ограничением власти правом в Германии в первой половине XIX в., когда возникло понятие правового го­сударства (Rechsstaat), сегодня уже таковым не считается. Зна­ния о правовом государстве постоянно обогащаются. Так что правовое государство - это нормативная модель, предполага­ющая высокий уровень развитости права и государственности, отражающая уровень уже достигнутый в наиболее развитых странах». То есть, согласно В. А. Четвернину, все государства в какой-то мере правовые, так как они имеют право и руковод­ствуются им, однако он не отождествляет право и закон, как позитивисты. Правовое государство понимается им как иде­альный тип государства, на который должны ориентироваться современные государства. Кстати, как социально-политиче­ский идеал правовое государство рассматривается многими учеными.

Существуют также попытки рассмотрения правово­го государства в качестве идеологического феномена. Так, А. В. Поляков, практически отождествляя понятия правовое государство, демократия и гражданское общество, говорит в основном о либеральном правовом государстве. «Российское посттравматическое правосознание последнего десятилетия ХХ века, - пишет он, - характеризуется завышенным требова­нием к правовому государству, имеет место мифологизация его образа. В силу специфики российского правового мен­талитета сама концепция новой модели государственности может получить социальное признание лишь при условии придания такому государству универсальных социальных ка­честв и сакрального значения. Выполняя компенсаторскую функцию, правовое государство воспринимается при этом как социальный идеал, неведомый и таинственный Китеж-град, отыскание которого разом решит все социальные проблемы и придаст смысл жизни общественному целому». В этих сло­вах, конечно, есть доля истины, ибо действительно существует некоторая «мифологизация» понятия «правовое государство», воспринимаемого в качестве панацеи, которую все жаждут, и почти никто не знает, что это такое.

Точке зрения, согласно которой правовое государство существовало всегда, в каждой формации оно лишь имело специфическую форму, противопоставляется позиция, под­черкивающая, что правовое государство представляет собой недостижимую, несбыточную цель, теоретическую модель, особый горизонт развития общества. Однако следует под­черкнуть, что историческая изменяемость содержания поня­тия не означает его нереальность. Содержание многих поня­тий исторически изменяется в зависимости от социального развития, но это отнюдь не означает, что его не следует изучать и развивать. Содержание правового государства постоянно бу­дет меняться, но сущность его останется неизменной.

Лишь беглое рассмотрение понятия «правовое государ­ство» позволяет согласиться с мнением, что термин «право­вое государство», его содержание, рассматривается авторами с различных, порой диаметральных позиций18. Однако само словосочетание «правовое государство» по определению пред­полагает соответствие конкретно-исторического государства сущности права, как меры свободы и справедливости, которое возможно лишь при условии контроля деятельности органов власти гражданским обществом.

Главное, чтобы сами феномены права и правового госу­дарства представляли для граждан реальную ценность, что в значительной мере зависит от специфики правосознания граждан, представляющего собой когнитивно-эмоциональ­ное отношение к правовым феноменам. Некоторые авторы изначально рассматривают правосознание в единстве с иде­ей правового государства. «Правосознание, - отмечает Э. Ю. Соловьев, - это ориентация на идеал правового государства, который имеет безусловный характер и уже в данный момент определяет практическое поведение человека как гражданина. Это значит, что хотя правового государства еще нет, человек начинает жить так, как если бы оно утвердилось. Он вменяет себе в обязанность следовать таким установлениям (или хотя бы декларациям), которые соответствуют понятиям сувере­нитета, права, и отказывается подчиняться тем, которые несут на себе явную печать неправового (патерналистского, и авто­ритарно-бюрократического) ведения государственных дел». С этим трудно согласиться, ибо не всякое правосознание есть правосознание гражданина правового государства. Ведь мо­жет существовать и правосознание человека тоталитарного государства. В данном случае Э. Ю. Соловьев, на наш взгляд, выдает желаемое за действительное. Возможно, очень неболь­шой процент высокоинтеллектуальных граждан и будут вести себя подобным образом, но все-таки реальность влияет на со­знание, в том числе и правовое.

Если говорить об общественном сознании России, то в массовом сознании правовая психология часто не только не соответствует, но порой и противостоит правовой идеоло­гии. Это не странно, так как субъектом правовой психологии является народ, простые люди, а правовой идеологии - уче­ные, мыслители, государственные деятели. Это обусловливает противоречивость российского правосознания, которое часто называют правовым нигилизмом, порождающим конфликт между существующим правом и отношением к нему социу­ма, который мы и наблюдаем в нашей жизни. А это отнюдь не способствует формированию личности.

Многие авторы, анализируя характер российского правосо­знания, вычленяют следующие негативные тенденции: сниже­ние личной ответственности за выполнение требований законов, высокий уровень преступности, низкий уровень правовой куль­туры населения, высокий уровень применения радикально-на­сильственных средств и методов правоохранительной деятельно­сти, распространение правового нигилизма и этатизма и другие.

Построение правового государства должно учитывать традиции, самобытность духовной составляющей российской правовой системы. У россиян к закону всегда было недоверчи­во-ироническое отношение, наряду с доверчивостью властям и стремлением к справедливости. Политико-правые рефор­мы, не принимающие это во внимание, обречены на сопро­тивление, рост преступности и правонарушений. В качестве особенностей традиционного российского правосознания сле­дует отметить приоритет общественных прав и интересов над правами и интересами отдельной личности. Общинные отно­шения, а в дальнейшем и принцип коллективизма, во многом препятствовали внедрению в сознание людей главенства прав человека над правами общества, естественных для западного общества.

К сожалению, правовой нигилизм был свойственен рос­сиянам на протяжении всего развития нашего государства. Практически всегда простые люди страны ставились по иную сторону закона, были совершенно бесправны. Не зная своих прав, они не могли их защищать. Законы, выражающие ин­тересы народа, как правило, носили декларативный характер.

Неразвитость российского правосознания объясняется еще и этатистским типом сознания населения, его менталите­том. В России всегда господствовала патриархальное, общин­ное сознание. Власть представлялась как данная свыше сила, а Царь - скорее как «отец», «батюшка», нежели глава государ­ства. Его нередко наделяли мифическими способностями, как отмечал А. Ф. Лосев, благодаря чудоориентированному созна­нию россиян. Отсутствие социально-правовых ограничений приводило к восприятию власти не как набора прав и, что еще важнее, обязанностей, а конкретной личности, которая осуществляет власть по своему усмотрению. Таким образом, обезличивание людей сопровождалось наделением власти сверхличностными свойствами. Такова цена тоталитарного во­ждизма.

К тому же, в общинном сознании не поощрялось выделе­ние из коллектива по какому-либо признаку. Отсюда и отри­цательное отношение не только к богатству, но и к неординар­ным личностям. «Русский человек, - отмечал Н. А. Бердяев, - ... мало почитает качества в личности. Это связано с тем, что личность чувствует себя погруженной в коллектив, личность недостаточно еще раскрыта и сознана... Русский человек не чувствует неразрывной связи между правами и обязанностя­ми, у него затемнено и сознание прав, и сознание обязанно­стей, он утопает в безответственном коллективизме...» «Но отрицание права, - пишут А. П. Бутенко и Ю. В. Колесничен­ко, -. есть отрицание личности, порабощение ее коллекти­ву... Русские смешивают право с моралью и ставят судьбу лич­ности в зависимости от нравственного сознания людей, от их добродетелей... »

Отрицание ценности свободы, как фундаментальной ха­рактеристики права, замена ее понятием воли, то есть подмена понятия «liberty» понятием «freedom» в значительной мере ни­велирует индивидуальность и социальную активность людей. Воля как чисто физическая, не ограниченная социальными нор­мами и законом свобода, представляет собой преимущественно стремление к «бегству от общества», а не к установлению обще­ственного порядка. Поэтому, как только сила государственной власти в России ослабевала, наступало смутное время. Разго­рался национальный сепаратизм, росла преступность, наблю­дались апатия и растерянность, происходил общий упадок эко­номики, культуры, образования и в целом государственности.

Для того, чтобы изменить положение необходимо, пре­жде всего, сменить приоритеты развития от государства к личности, ее правам и свободе. Это и означает формирование пространства правового государства, способствующего разви­тию чувства собственного достоинства личности, обществен­ной дисциплины, взаимного уважения и доверия граждан друг к другу, к закону и государству. А для этого необходимо, прежде всего, совместное созидание и развитие институтов гражданского общества.


Похожие материалы:

Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика