Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Защита прав журналистов в вооруженных конфликтах немеждународного характера (на примере Украины)
Научные статьи
08.09.17 15:04
ХАССОН Дия Хассон
аспирант кафедры международного права Российского университета дружбы народов

Мировая история насыщена фактами конфликтов не­международного характера, которые протекали с примене­нием оружия, сопровождались стремлением официальной власти к жестокому беспощадному подавлению противников. Защита участников внутригосударственных конфликтов не ре­гламентировалась нормами международного гуманитарного права до момента принятия Женевских конвенций 1949 года. Третья общая статья к Конвенциям предусматривала меры по ограничению насилия, право на гуманное обращение для лиц, не принимающих непосредственного участия в конфлик­те или добровольно сложивших оружие. Правовая защита гражданского населения в немеждународных вооруженных конфликтах была усилена положениями Второго Протокола от 1977 года, распространившего гарантии защиты граждан­ского населения на ситуацию конфликтов немеждународного характера, когда оно наиболее подвержено опасности необо­снованного преследования ввиду затруднительного различия в таких ситуациях гражданских лиц и комбатантов.

Вооруженный конфликт немеждународного характера представляет конфликт, характеризующийся вооруженным столкновением противоборствующих сил внутри одного го­сударства с участием, с одной стороны, правительственных войск, с другой, нелояльных правительству вооруженных от­рядов. К данному типу конфликтов относятся конфликты, возникающие в процессе или в результате государственного переворота, гражданские войны, некоторые конфликты, свя­занные с правом нации на самоопределение и т.п. Если защита прав журналистов в период международных вооруженных конфликтов обеспечена гарантиями и механизмами в рамках международного гуманитарного права, то во внутренних во­оруженных конфликтах приоритет отдан национальному за­конодательству, которое зачастую содержит в себе, несмотря на международные декларации и обязательства многих госу­дарств, нормы, ограничивающие как право журналистов на свободное выражение мнения, так и гарантии защиты их про­чих основных прав и свобод.

Наглядной иллюстрацией в данном контексте является конфликт на Украине. По данным Европейского суда по пра­вам человека, по состоянию на 30 сентября 2015 года, в 21,5 % жалоб (14 250 жалоб в абсолютном выражении), ожидающих рассмотрения, ответчиком является Украина. Данные стати­стики подтверждают вывод о том, что даже в случае вооружен­ного конфликта внутреннего характера число нарушений прав человека значительно увеличивается. Такая ситуация требует более пристального внимания международного сообщества к проблемам и механизмам соблюдения прав человека в ситуа­ции внутренних вооруженных конфликтов.

По итогам 2014 года Украина вошла в тройку стран, ли­дирующих по числу убитых на их территории журналистов, уступив лишь Сирии и Ираку. С 2013 по 2015 год Индекс сво­боды прессы, определяемый международной организацией «Репортеры без границ», Украины снизился с 55,00 оценочных баллов до 39,10, что говорит о значительном ухудшении усло­вий для беспрепятственной работы журналистов в стране с на­чалом внутреннего вооруженного конфликта.

В Докладе ООН за 2015 год о соблюдении прав человека в Украине отмечаются многочисленные факты нарушения пра­ва на свободу слова и выражения мнения как на территориях, контролируемых правительством Украины, так и на террито­риях, контролируемых вооруженными группами.

Так, в марте 2016 года Генеральной прокуратурой Укра­ины было возбуждено дело против «Центра противодействия коррупции», осуществлена выемка документов из офиса Цен­тра и санкционировано изъятие финансовой документации. По мнению сотрудников организации, преследование со сто­роны официальной власти обусловлено проводимыми Цен­тром резонансными антикоррупционными расследованиями и размещаемыми в СМИ материалами.

Управление Верховного комиссара ООН по правам че­ловека по итогам расследования фактов нападения на офисы украинских телеканалов «17 канал», «Интер» и ТРК «Украина» выявило причастность представителей гражданского корпуса полка «Азов» к данным инцидентам. По всем трем случаям правоохранительные органы Украины возбудили уголовное производство против лиц, которые подозреваются в препят­ствовании осуществлению журналистской деятельности, при этом по состоянию на конец мая 2016 года виновные не уста­новлены и не осуждены.

Одним из примеров осуждения журналистов за выска­зывание мнения, отличного от официальной позиции прави­тельства Украины, является дело о государственной измене, заведенное в отношении журналиста Р. Коцабы в г. Ивано-Франковск. По решению суда журналист был освобожден от обвинений в государственной измене, при этом обвинен в вос­препятствовании деятельности Вооруженных Сил Украины и осужден почти на 4 года лишения свободы. В основу обвини­тельного заключения был положен ролик журналиста, про­пагандирующий среди украинцев сопротивление мобилиза­ции. В Докладе отмечается многочисленность заведенных в отношении журналистов дел об экстремизме и терроризме, что говорит о злоупотреблении государственных органов и чи­новников в правоприменительной практике как способе борь­бы с оппозиционными журналистами и средстве подавления свободы выражения мнения в Украине.

В докладе также отмечается негативное влияние зако­нодательных инициатив депутатов Украинской Рады на воз­можности реализации журналистами и средствами массо­вой информации права на свободное выражение мнения как фундаментального демократического права. В числе приме­ров приводится внесенный в Верховную Раду законопроект об установлении уголовной ответственности за трансляцию в СМИ позиции журналистов в отношении признания факта временной оккупации Россией части территории Украины, отличающейся от официальной. Риск злоупотреблений при применении предлагаемых правовых норм возрастает вслед­ствие их недостаточно четкой формулировки, возможности субъективной трактовки состава и содержания правонаруше­ний в правоприменительной практике.

Нарушения прав журналистов фиксируются специали­стами ООН и на подконтрольной вооруженным группам ча­сти восточной территории Украины. Журналистам для осу­ществления профессиональной деятельности на территории ополченцев необходимо получить у представителей власти Донецкой и Луганской народных республик особое разреше­ние, что аналогично процессу «аккредитации». По замечанию экспертов ООН, предваряет выдачу такого разрешения тща­тельный анализ публикаций и материалов, ранее подготов­ленных конкретным средством массовой информации или журналистом, в которых раскрывается его точка зрения на конфликт. Такой подход в самой своей сути формирует опре­деленные препятствия для реализации права на свободу слова и свободное выражение мнения и осуществление независимой деятельности СМИ. Факты задержания на территориях вос­точной части Украины, контролируемых вооруженными груп­пами, отмечаются в отношении независимых журналистов, лояльных политике официальных властей Украины и поддер­живающих евроинтеграцию. Захваченные журналисты актив­но используются сторонами при обмене пленными.

На протяжении конфликта журналисты и представители СМИ регулярно подвергаются обстрелам, не только на линии соприкосновения, но и в процессе передвижения даже в слу­чаях, когда их одежда и оборудование промаркированы спе­циальными знаками различия, а путь следования был заранее указан военным, находившимся в этом районе.

Таким образом, многочисленные факты нарушения прав журналистов сторонами конфликта в Украине говорят о том, что его участники уделяют большое внимание информаци­онной политике, ограничивая различными способами пра­ва журналистов и средств массовой информации, позиция которых отличается от позиции каждой из конфликтующих сторон. Рассмотренные факты наглядно подтверждают оче­видный вывод: в условиях вооруженных конфликтов немежду­народного характера нейтральное демократическое простран­ство для свободы выражения мнения журналистов стабильно сокращается по мере развития конфликта.

Следует отметить, что более 90% убитых журналистов - это местные репортеры, которые занимались расследованием коррупционных преступлений или фактов злоупотребления властью в государствах, где они проживали и родились. В преимущественном большинстве случаев убийствам журна­листов предшествовали угрозы, связанные с осуществлением ими профессиональной деятельности. При этом даже в случа­ях обращения в правоохранительные органы по факту таких угроз адекватной реакции не наблюдалось, а дела об угрозах игнорировались.

Несмотря на многочисленные факты нарушения прав журналистов и СМИ на свободу выражения мнения, активное участие международного профессионального журналистского сообщества можно отметить лишь в одном инциденте - случае, связанном с аннулированием разрешения Савику Шустеру на работу в Украине. Международная федерация журналистов направила официальное письмо властям Украины с осужде­нием данного факта, названного Президентом Международ­ной федерации «грубым нарушением основополагающих принципов свободы слова и независимой журналистики»11. По решению суда в июне 2016 года разрешение на работу С. Шустеру было восстановлено12. Показательно, что он не явля­ется гражданином Украины или России, а имеет гражданство Канады и Италии. Аннулирование разрешения на работу в Украине и инициированное в отношении его компании уго­ловное дело по факту уклонения от уплаты налогов журналист считает политическим заказом.

На фоне фиксируемых международными организациями многочисленных нарушениях прав журналистов в Украине, в заявлении посла миссии США при ОБСЕ Д. Бэера по случаю Дня печати от 5 мая 2016 года Украина рассматривается как пример государства, наиболее эффективно реализующего в сфере защиты прав журналистов рекомендации Представите­ля по свободе слова и средств массовой информации госпожи Д. Миятович.

В практике заведения уголовных дел против журналистов в Украине часто применяются дефиниции террористической и экстремистской деятельности. В данном контексте важно, что современные государства обязаны обеспечить соответствие антитеррористического законодательства и соответствующие меры его применения с гарантиями реализации права на сво­бодное выражение мнения. Правовые дефиниции понятий «терроризм» и «экстремизм» должны быть четко определены в национальном законодательстве для недопущения вольной трактовки содержания и состава соответствующих преступле­ний в уголовном праве.

Следует отметить, что распространению норм междуна­родного гуманитарного права и соответствующих гарантий прав журналистов и средств массовой информации в период немеждународных вооруженных конфликтов препятствует от­сутствие единства в идентификации данного типа конфликта. Возникает очевидный вопрос: какой внутренний конфликт может быть отнесен к категории вооруженных конфликтов не­международного характера? Какова должна быть его продол­жительность и интенсивность, достаточная для установления приоритета и механизмов правовой защиты норм междуна­родного гуманитарного права?

В соответствии с нормами Дополнительного протокола I к Женевским Конвенциям 1949 г. о защите жертв войны, сфе­ра применения правил ведения войны была расширена путем включения в нее войн, связанных с борьбой народов с колони­альным господством, иностранной оккупацией, расистскими режимами, а также реализацией права народа на самоопре­деление. Дополнительный протокол II предполагает для не­международных конфликтов наличие у противоборствующих сторон контролируемой территории как одного из элементов государственности. Однако, на многочисленных примерах ин­формационных войн в Украине, странах Ближнего Востока и прочих современных конфликтах можно отметить использо­вание информации как ресурса, играющего далеко не последнюю роль в разжигании и течении вооруженного конфликта, стороной, непосредственно в конфликте не участвующей. Следовательно, Дополнительный протокол II не может быть применен непосредственно в условиях ведения информацион­ных войн.

В определении Апелляционной камеры Международно­го уголовного трибунала по бывшей Югославии установлено, что вооруженный конфликт связан с продолжительным во­оруженным насилием, с участием органов государственной власти и организованных вооруженных групп, а также между такими группами внутри государства. Интенсивность кон­фликта преобладает при его идентификации над временной продолжительностью, а уровень организации противостоя­щей официальным властям вооруженной группировки дол­жен быть высоким.

Схожие критерии определения немеждународного воо­руженного конфликта предлагаются Международным Коми­тетом Красного Креста (Полумесяца), определяющим ниж­ний пороговый уровень применения норм международного гуманитарного права во внутренних вооруженных конфликтах следующим образом:

-      интенсивность вооруженного противостояния (в част­ности, применение для подавления повстанцев войск, а не по­лицейских);

-      официальное признание государственными органами вооруженных неправительственных группировок как «сторо­ны конфликта» на основании наличия у последних высокоор­ганизованных вооруженных сил.

В академической литературе распространено мнение о том, что общая статья 3 определяет самый низкий порого­вый уровень вооруженного конфликта, ниже которого нормы международного гуманитарного права не подлежат примене­нию. При этом на практике отсутствие четко установленных в международных договоренностях критериев идентификации немеждународного вооруженного конфликта значительно су­жает сферу применения норм международного гуманитарно­го в сфере защиты журналистов в условиях внутренних воору­женных конфликтов.

Для защиты журналистов в немеждународных вооружен­ных конфликтах имеет значение вопрос о территориальных границах применимости положений международного гума­нитарного права в данных конфликтах, который напрямую не урегулирован положениями Конвенций. В соответствии с ука­заниями Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, некоторые положения международного гумани­тарного права, в частности, в сфере защиты военнопленных и гражданских лиц, применяются во внутреннем вооружен­ном конфликте не только в районе ведения реальных военных действий, но и на всей территории вплоть до официального урегулирования конфликта. Таким образом, правовой статус журналистов как гражданских лиц и их право на защи­ту, гарантируемое нормами международного гуманитарного права, действуют не только непосредственно на территории реальных военных действий, но и на всей территории государ­ства, в котором возник вооруженный конфликт немеждуна­родного характера.

В заключение отметим, что нормы международного гума­нитарного права в контексте защиты государственного сувере­нитета предполагают меньший объем реальных гарантий прав журналистов в немеждународных вооруженных конфликтах. На практике данная проблема усугубляется отсутствием у международного сообщества и международных организаций действенных механизмов по противодействию безнаказанно­сти лиц, виновных в нарушениях прав журналистов и средств массовой информации в ходе таких конфликтов. Размытость установленных критериев, позволяющих придать конфликту соответствующий статус для применения норм международ­ного гуманитарного права, позволяет государственным вла­стям манипулировать определением ситуации, определять конфликт как «антитеррористическую операцию», ужесточая правовое регулирование профессиональной журналистской деятельности в рамках норм национального права.

При всей обоснованности концепции разделения воору­женных конфликтов на международные и немеждународные, практика ее применения в международном гуманитарном праве не отвечает современным реалиям. Многочисленные примеры внутригосударственных вооруженных противостоя­ний последних десятилетий говорят о росте числа немеждуна­родных конфликтов, значительное влияние на формирование и развитие которых оказывают внешние акторы. Не исключе­нием является и вооруженный конфликт в Украине. В совре­менных условиях целесообразно расширить сферу правового регулирования и действия норм международного гуманитар­ного права о механизмах защиты и особенностях правового статуса журналиста, конкретизировав случаи применения норм международного гуманитарного права во внутренних вооруженных противостояниях.


Похожие материалы:

Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика