Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

События и новости




РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт государства и права.
Г.М. ВЕЛЬЯМИНОВ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ОПЫТЫ



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. В честь Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора СТАНИСЛАВА ВАЛЕНТИНОВИЧА ЧЕРНИЧЕНКО



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
О ЗАЩИТЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА. А.М. Солнцев. Монография



Верховенство международного права. Liber amicorum в честь профессора К. А. Бекяшева

Бекяшев Д.К. «Международное трудовое право (публично-правовые аспекты): учебник. – Москва: Проспект, 2013. – 280 с.


Гражданское общество и правовое государство: проблемы понимания и соотношения
Раянов Ф.М.

Перед вами – оригинальная работа, в которой автор, основываясь на мировой общественно­политической практике, впервые в отечественном обществоведении по­новому подходит к раскрытию понятий «гражданское общество» и «правовое государство».


Доктрина «снятия корпоративной вуали» как исключение из принципа ограниченной ответственности юридического лица
15.09.17 10:57
БЕЛЯЕВА Анастасия Николаевна
аспирант Института философии и права Сибирского отделения Российской академии наук

Корпоративное право прошло многолетнюю эволюцию прежде, чем предстать нам в том виде, в котором оно суще­ствует в наши дни. Важнейшим завоеванием науки корпора­тивного права является принцип ограниченной ответствен­ности юридического лица. Существуют различные теории юридического лица, которые по-своему объясняют его приро­ду, но все они исходят из того, что юридическое лицо является самостоятельным субъектом права и несет самостоятельную ответственность по своим обязательствам всем принадлежа­щим ему имуществом.

На сегодняшний день принцип ограниченной ответ­ственности закреплен в гражданском законодательстве всех развитых правопорядков. Так статья 56 Гражданского кодек­са Российской Федерации содержит общее правило, соглас­но которому юридические лица отвечают по обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отве­чают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника.

Однако принцип ограниченной ответственности юриди­ческого лица не является абсолютным. В некоторых случаях действие данного принципа может быть ограничено. Это про­исходит тогда, когда принцип ограниченной ответственности используется в противоправных целях, другими словами име­ет место злоупотребление принципом ограниченной ответ­ственности юридического лица и данный принцип вступает в противоречие с другим важным принципом гражданского права - принципом полного восстановления нарушенного по­ложения потерпевшего.

Ответом юридической доктрины и судебной практики на такие злоупотребления корпоративной формой стало по­явление доктрины «снятия корпоративной вуали», которая уходит своими корнями к системе общего права (США и Ве­ликобритания). Она является тем инструментом, который по­зволяет привлечь к ответственности по обязательствам одного лица другое лицо. Суть механизма «снятия корпоративной вуали» состоит в том, что для целей рассматриваемого спо­ра суд признает, что компания не является самостоятельным субъектом права, то есть лишает ее привилегии ограниченной ответственности. Суд при этом рассматривает не формально оформленные, а фактические отношения зависимости между компаниями, а к ответственности может быть привлечено не только юридическое, но и физическое лицо.

Исторически, вопрос о «снятии корпоративной вуали» впервые встал в 1897 году в результате рассмотрения дела Salomon v A. Salomon Ltd Палатой лордов Великобритании. Суть дела состояла в том, что г-н Саломон являлся мажори­тарным акционером компании, которая впоследствии обан­кротилась. Несмотря на то, что он полностью контролировал компанию, Палата лордов, действуя в качестве суда последней инстанции, отказала ликвидатору компании в возложении на г-на Саломона ответственности по долгам компании. В этом деле суд подтвердил свою приверженность принципу огра­ниченной ответственности юридического лица, отметив, что «компания, созданная в соответствии с законом, должна рас­сматриваться как независимое лицо со своими правами и обя­занностями, принадлежащими только ей, независимо от того, какие схемы и планы имели те, кто создавал эту компанию».

По мнению Моуэна и Коппа, своим «долгожитием» принцип Salomon обязан своей простоте, что соответственно позволяет судам принимать последовательные решения.

Несмотря на то, что высшая судебная инстанция не при­менила доктрину «снятия корпоративной вуали» в этом деле, принцип ограниченной ответственности компании (особенно состоящей из одного участника) находил немало противников среди судей. Поэтому впоследствии некоторые суды стали по своему усмотрению применять данную доктрину в случаях, когда, по их мнению, того требовали интересы правосудия.

Происхождение самого термина «снятие корпоративной вуали» связано с публикацией статьи Мориса Уормсера в жур­нале Columbia Law Review в 1912 году, которая называлась: «Снятие вуали с юридического лица». В данной статье Уорм- сер обосновывает доктрину «снятия корпоративной вуали» необходимостью защиты интересов кредиторов от «вороватых волков, будь то в «корпоративном» одеянии бабушки Красной шапочки или в своих собственных мохнатых шкурах».

Таким образом, доктрина «снятия корпоративной вуали» относится к праву справедливости, исторически сложившему­ся в дополнение к общему праву для защиты от злоупотребле­ний правом.

Дела, в которых судами Великобритании была применена данная доктрина, можно условно разделить на три категории: касающиеся раздела имущества, находящегося на территории Великобритании, при разводе; касающиеся переноса деликт­ной ответственности и касающиеся переноса договорной от­ветственности. Охотнее всего суды «снимали вуаль» в делах, относящихся к первой категории.

Критерии для применения доктрины на протяжении всей истории ее применения судами Великобритании не были четко сформулированы. Однако анализ судебных решений по­зволяет говорить о существовании такого общего критерия, как критерий «маски», или «простого фасада». Неопределен­ность и неточность данного критерия породили множество критики и рациональных предложений по совершенствова­нию критерия. Так, ученым М. Муром был предложен крите­рий «истинной конечной цели», а лордом Сампшеном - кри­терий «обхода закона».

На современном этапе доктрина «снятия корпоративной вуали» хотя и не имеет законодательного закрепления в Вели­кобритании, тем не менее, признана английским судейским сообществом в качестве запасного варианта на случай, когда другие возможные средства правовой защиты оказались не в состоянии обеспечить защиту нарушенного права. Критерием для ее применения является ситуация, когда лицо находится под уже возникшим юридическим обязательством или ответ­ственностью и намеренно уклоняется от его исполнения или делает его невозможным посредством использования подкон­трольной ему компании.

В США данная доктрина широко применяется судами, и даже находит закрепление в законодательстве некоторых шта­тов (в частности, в ст. 2.21 Закона о предпринимательских кор­порациях штата Техас, п. 17703.04(b) Кодекса о корпорациях штата Калифорния). Критерием её применения служит так называемый двухкомпонентный тест (two-prong test), состоя­щий из следующих элементов:

Отсутствие у юридического лица самостоятельности (в силу доминирования и контроля другого лица).

Использование юридического лица в качестве инструмен­та для совершения обмана или правонарушения.

При этом хотя для «снятия вуали» и необходимо доказать факт доминирования и контроля, одного этого элемента недо­статочно. Требуется также доказать его использование в про­тивоправных целях. Таким образом, эти два элемента должны наличествовать в совокупности.

Для установления факта доминирования и контроля су­дами используется перечень факторов (circumstances test), ко­торый отличается от штата к штату. Например, в штате Нью- Йорк суды используют следующий перечень:

  1. Соблюдаются ли корпоративные формальности.
  2. Имеется ли у компании достаточный капитал.
  3. Используются ли средства юридического лица для личных, а не корпоративных целей.
  4. Имеются ли пересечения у компаний в части владель­цев, директоров, членов правления, работников.
  5. Используют ли компании одно помещение, адрес, но­мера телефонов.
  6. Степень собственного коммерческого усмотрения под­контрольной компании.
  7. Совершаются ли сделки между компаниями, как меж­ду независимыми партнерами (at arm's length).
  8. Получает ли данная компания собственную прибыль.
  9. Оплачивают ли другие лица долги подконтрольной компании.
  10. Есть ли у компании имущество, которым контроли­рующее лицо пользовалось как своим собственным.

Среди данных факторов нет того, который имел бы реша­ющее значение. При принятии решения о доказанности факта доминирования и контроля все факторы оцениваются судом в совокупности.

Пришедшая из системы общего права доктрина «снятия корпоративной вуали» нашла свое применение и в системе континентального права.

Так, в германской судебной практике «снятие корпора­тивной вуали» обосновывается злоупотреблением правом. Корпорация, как полагают, заслуживает признания лишь тог­да, когда она используется для той законной цели, для кото­рой она была создана.

Во французской судебной практике «снятие корпора­тивной вуали» также допускается в случае злоупотребления правом - использования конструкции юридического лица в противоправных целях. Кроме того суды «снимают корпора­тивную вуаль», когда имеет место смешение активов компа­нии и ее участников (например, направление полученных ею кредитов на личные цели участников компании).

Прогрессивную доктрину «снятия корпоративной вуали» использует не только Европа, но и Азия. В гражданском праве Китая доктрина «снятия корпоративной вуали» получила за­крепление в 2006 году с внесением изменений в Закон КНР «О компаниях» 1993 года. Так, статья 20 позволяет суду «снимать корпоративную вуаль» в ситуации, когда учредители компа­нии избегают выплаты долгов, используя принцип ограничен­ной ответственности юридического лица, тем самым причиняя серьезные убытки кредиторам. Статья 64 дает суду основание для «снятия корпоративной вуали» в случае смешения активов компании и ее единственного участника.

Несмотря на то, что доктрина «снятия корпоративной вуали» известна на протяжении более столетия, механизм ее применения до сих пор не унифицирован и применяется как в «чистом» виде, так и в различных вариациях.

Е. А Суханов, называя механизм «снятия корпоративной вуали» «проникающей ответственностью», выделяет 4 вида та­кой ответственности:

1)     «прямое», или «подлинное проникновение», при кото­ром суд обращает взыскание на активы контролирующих лиц по иску к компании независимо от виновного характера их по­ведения;

2)     «ненастоящее проникновение», при котором суд об­ращает взыскание на активы контролирующих лиц по иску к компании при наличии вины в их действиях;

3)     «поперечное проникновение», при котором перед кре­диторами отвечают несколько компаний, контролируемых одним и тем же лицом;

4)     «обратное проникновение», при котором суд обраща­ет взыскание на активы подконтрольной компании по иску к контролирующему лицу.

Кроме того при «снятии корпоративной вуали» ответ­ственность по обязательствам юридического лица может лечь как на материнскую компанию, так и на участников (учреди­телей) данного юридического лица, в том числе единственного участника (учредителя) юридического лица.

Таким образом, можно привести еще одну классифика­цию видов ответственности в рамках механизма «снятия кор­поративной вуали»:

1)     ответственность единственного участника юридическо­го лица (или лица, полностью контролирующего его деятель­ность) по долгам юридического лица;

2)     ответственность материнской компании по долгам до­черней;

3)     субсидиарная ответственность участников юридическо­го лица по его долгам в случае банкротства.

Россия, перешедшая к рыночной экономике лишь в 1991 году, и заимствовавшая положения Гражданского кодекса из кодексов других развитых капиталистических стран, не могла не столкнуться с проблемой злоупотребления корпоративной формой, с которой столкнулись другие страны, имеющие бо­лее длительную историю развития рыночной экономики и гражданского законодательства, обслуживающего ее потреб­ности.

Поэтому российский законодатель и суды в последнее время стали проявлять активность в решении данной пробле­мы. Об этом свидетельствуют недавние изменения в ГК РФ (ст. 67.3 - ответственность материнской компании по долгам до­черней) и тенденции в судебной практике.

На сегодняшний день российское законодательство ре­гламентирует только два вида ответственности. А именно: от­ветственность материнской компании по долгам дочерней и ответственность участников юридического лица по его долгам в случае банкротства.

Ответственность материнской компании по долгам до­черней регулируется статьей 67.3 ГК РФ: в случае несостоятель­ности (банкротства) дочернего общества по вине основного хозяйственного товарищества или общества последнее несет субсидиарную ответственность по его долгам.

А ответственность участников юридического лица по его долгам в случае банкротства последнего - ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»: если должник признан несостоятельным (бан­кротом) вследствие действий и (или) бездействия контроли­рующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Однако в классическом виде доктрина «снятия корпора­тивной вуали» в законодательстве России не закреплена. Это, впрочем, не исключает её дальнейшего внедрения и примене­ния судами. Тем более что такие попытки уже предпринима­ются.

Так, Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18 июня 2013 г. N 5-КГ13-61 было оставлено в силе решение Мещанского районного суда г. Москвы от 31 января 2012 г. (а также оставившее его без из­менения апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 2 августа 2012 г.) об обращении взыскания по долгам гражданина на не­которые объекты недвижимости, принадлежащие на праве собственности созданным им юридическим лицам, в которых он является единственным участником и бенефициарным вла­дельцем данного имущества. В данном случае имело место не что иное, как «снятие корпоративной вуали» в форме «обрат­ного проникновения».

Еще дальше пошел Высший Арбитражный Суд РФ, пря­мо сославшись на доктрину «снятия корпоративной вуали» в одном из своих решений по делу банка «Парекс». Так, в Поста­новлении Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 №16404/11 по делу №А40-21127/11-98-184 суд использовал, хотя и не раскрыв сущ­ности доктрины, термин «срывание корпоративной вуали».

Из анализа текста Постановления Президиума ВАС РФ очевидна тенденция к внедрению доктрины «снятия корпора­тивной вуали» в России. Данная тенденция, однако, встречает серьезное сопротивление.

На необходимость развития данной доктрины в от­ечественном законодательстве еще в 2009 году указывалось в Концепции развития гражданского законодательства Рос­сийской Федерации, одобренной Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского за­конодательства. В частности, в п. 1.8 было предложено, чтобы субсидиарная ответственность различных лиц, прежде всего учредителей (участников) юридического лица, по его долгам наступала при невозможности взыскания причиненных юри­дическому лицу убытков с виновных лиц по правилам пункта 3 статьи 53 ГК. А также предлагалось дополнить положения пункта 3 (абзац второй) статьи 56 ГК правилом о субсидиар­ной виновной имущественной ответственности учредителей, участников, выгодоприобретателей и иных лиц, имеющих возможность определять решения о совершении сделок, при­нимаемые юридическим лицом, перед его контрагентами по сделке.

Следует отметить, что специальная статья об ответствен­ности лиц, контролирующих юридическое лицо, по обязатель­ствам последнего присутствовала в законопроекте о внесении изменений в ГК РФ, подготовленном в соответствии с Концеп­цией развития гражданского законодательства Российской Фе­дерации. Так, статья 53.4 (Ответственность лиц, контролирую­щих юридическое лицо) содержала следующее положение: контролирующее лицо несет солидарную с подконтрольным юридическим лицом ответственность по обязательствам под­контрольного лица, возникшим из совершенных им действий, в том числе сделок, или бездействия, в следующих случаях:

1)     такие действия совершены или бездействие допущено во исполнение указаний контролирующего лица;

2)     совершение действий направлено на ограничение от­ветственности контролирующего лица, которую оно понесло бы, если бы действия были совершены самим контролирую­щим лицом, и при этом такими действиями причинен вред другому лицу;

3)     контролирующее лицо было обязано предотвратить причинение вреда другому лицу при совершении действий подконтрольным лицом, однако не сделало этого.

Данная статья, предпринявшая попытку к внедрению доктрины «снятия корпоративной вуали», была исключена из законопроекта о внесении изменений в ГК РФ при его подго­товке ко второму чтению.

В одном из своих интервью в 2012 году председатель ВАС РФ Антон Иванов, отвечая на вопрос о том, что препятствует внедрению доктрины «снятия корпоративной вуали» в судеб­ную практику, высказал следующее мнение: «Это проблема менталитета судей, воспитанных в приверженности форма­лизму, и сторон, которые не заявляют такие требования. Не за горами и то время, когда суды будут рассматривать проблемы «снятия корпоративной вуали». Если стороны будут заявлять и обосновывать такие требования, суды будут вынуждены их рассматривать. На формирование практики уйдет не менее двух лет». В другом интервью, данном в конце 2012 года, А. А. Иванов сообщил, что ВАС планирует выпустить «разъясне­ния» для судов по этому вопросу в 2013 году.

Однако выпустить «разъяснения» по вопросу «снятия корпоративной вуали» не успели, в 2014 году Высший Арби­тражный Суд был упразднен. В Верховном Суде отсутствует заинтересованность в продвижении данной доктрины, кото­рая наблюдалась у Высшего Арбитражного Суда. Но ситуация может в будущем поменяться под влиянием различных факто­ров. Важнейший из которых - обращения в суды с требования­ми о «снятии корпоративной вуали». Когда таких обращений будет много, суды осознают необходимость регламентировать данный вопрос.

Как полагают исследователи, использование доктри­ны «снятия корпоративной вуали» судами проблематично по причине «непонимания самого термина, который явля­ется чрезвычайно неудачным из-за своего метафорического характера», а также «отсутствия четких указаний от своей высшей инстанции».

Метафоричность языка («снятие корпоративной вуали», «альтер эго», «орудие», «марионетка») в свое время критико­валась и правоведами системы общего права. При этом по­добрать адекватный термин для замены метафоры «снятие корпоративной вуали» не представляет большой проблемы. Таким термином может выступать, например, термин «про­никающая ответственность» или «злоупотребление корпора­тивной формой».

Что касается отсутствия четких указаний со стороны как законодательной, так и судебной власти (разъяснений Плену­ма Верховного суда), то, первая испытывает на себе давление бизнеса, а вторая - проявляет осторожность, опасаясь угрозы отмирания конструкции юридического лица.

Данные опасения не лишены основания, поскольку если из исключения доктрина «снятия корпоративной вуали» ста­нет правилом, то конструкция юридического лица потеряет тот фундамент, что наполняет ее смыслом - принцип огра­ниченной ответственности юридического лица. Вместе с тем, как представляется, существование доктрины «снятия корпо­ративной вуали» именно в качестве исключения из фундамен­тального принципа ограниченной ответственности юриди­ческого лица позволит сделать институт юридического лица максимально чистым и прозрачным, очистит рынок от фирм- однодневок, создающихся с целью обмана и злоупотребления правом.

Представляется, что правовой основой применения доктрины «снятия корпоративной вуали» в России должна являться норма ГК РФ о злоупотреблении правом. Но при этом судам необходимы четкие указания относительно того, что именно подлежит доказыванию в подобных делах. Важ­но подчеркнуть обязательность доказывания двух элементов: во-первых, наличие контроля и, во-вторых, наличие злоупо­требления корпоративной формой. Формулировки соответ­ствующего документа необходимо вырабатывать, учитывая российскую правовую терминологию, а критерии примене­ния доктрины - учитывая богатый зарубежный опыт.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика