Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Проблемы квалификации финансирования экстремистской деятельности (ст. 282.3 УК РФ)
Научные статьи
13.11.17 10:37

ХАСАН Хунар Амеен Хасан
кандидат юридических наук, преподаватель кафедры уголовного права, декан факультета государственного управления и рационального использования природных ресурсов Университета Чармо (Иракский Курдистан)

Анализируются проблемы квалификации финансирования экстремистской деятельности (ст. 282.3 Уголовного кодекса Российской Федерации). Делается вывод, что проблемы квалификации финансирования экстремистской деятельности связаны с точным установлением направленности поступающихденежных средств.

Ключевые слова: экстремистская деятельность, террористическая деятельность, финансирование терроризма, преступление.

HASAN Hunar Ameen Hasan
Ph.D. in Law, Lecturer of Criminal law sub-faculty, Dean of the Faculty of the Public Administration and Natural Resource Management at Charmo University

THE QUALIFICATION PROBLEMS OF FINANCING OF EXTREMIST ACTIVITY (ART. 282.3 CRIMINAL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION)

The actual qualification problems of financing of extremist activity (art. 282.3 Criminal Code of the Russian Federation) is analysing. The conclusion is made that the qualification problems of extremist activity are related to the exact setting of the incoming funds direction.
Keywords: extremist activity, terrorist activities, financing of terrorism, crime.

Объект преступления представляет собой определенное общественное отношение, на которое совершается преступ­ное посягательство, которое при этом находится под охраной государства и его правовых норм. Следует заметить, что объ­екты, которые подпадают под защиту со стороны государства, постоянно расширяются, так как происходит динамичное раз­витие общественных отношений, что и влечет за собой пере­оценку некоторых ценностей. Необходимо проводить четкое различие между такими категориями, как объект преступле­ния и предмет преступного посягательства. Под вторым по­нятием в данном случае рассматриваются объекты матери­ального мира, которые используются преступником в целях совершения посягательства либо на которые осуществляется преступное воздействие с его стороны. В качестве объекта по­сягательства также рассматривается и человек, который в этом случае именуется потерпевшим. Следует отметить, что при анализе задач всего уголовного законодательства подразуме­вается, что под охраной государства и общества находятся наи­более важные ценности, интересы отдельных граждан, обще­ства и государства в целом, а равно общественные отношения, в результате которых происходит удовлетворение потребно­стей и желаний указанных субъектов права.

По составу преступления, предусмотренному ст. 282.3 УК РФ, в качестве предмета преступления рассматриваются денежные средства либо другие элементы финансового ха­рактера, которые могут обеспечить приобретение денежных средств[1].

Объективная сторона любого преступного деяния пред­усматривает социально опасное поведение в конкретных ус­ловиях, месте, времени, которое причиняет вред социальным отношениям. Деяние всегда предполагает действие, поэтому внутренние мыслительные процессы человека, какими бы страшными они ни были, не могут считаться преступными. Совсем другое дело, когда лицо пытается навязать свои пре­ступные мысли другим людям с целью привлечь их к себе, чтобы претворить их в реальность. Но следует отметить, что человек обязан нести ответственность только за осознанное, волевое поведение. Таким образом, не будет являться престу­плением неосознанное, неконтролируемое поведение, даже если оно повлекло тяжкие последствия. Также не будет яв­ляться преступлением действие, которое совершено под воз­действием непреодолимой силы или принуждения. Деяние, как уже отмечалось, может быть выражено как в действии, то есть в активном поведении, так и в бездействии, то есть в пас­сивном поведении, которое заключается в несовершении ли­цом таких действий, которые оно по конкретным основаниям должно было и могло исполнить в данном конкретном случае. Социально опасные последствия - отрицательные изменения в социальных отношениях, которые находятся под охраной уголовного закона. Лицо должно быть подвергнуто уголов­ному наказанию только тогда, когда преступные последствия от его действий закреплены в норме Уголовного кодекса Рос­сийской Федерации, которая предусматривает наказание за данное преступление. Иногда в норме Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей определенный состав преступления, можно увидеть указания на место, вре­мя, способ, обстановку, в которых было совершено деяние. Перечисленные признаки также являются элементами объ­ективной стороны преступления. Место - это определенная в пространстве территория совершения преступления, время - это определенный временной промежуток его совершения, способ - это то, каким образом преступник совершал свое де­яние, а обстановка характеризует внешнюю сторону как места совершения преступления, так и самого преступного деяния. Кроме того, для полноты объективной стороны преступления должна существовать причинно-следственная связь между со­вершенным социально опасным деянием и наступившими отрицательными последствиями, заключающаяся в том, что именно эти, а никакие другие негативные действия повлекли данные последствия.

Объективная сторона финансирования экстремистской деятельности представлена выполнением действий, направ­ленных на предоставление или сбор материальных средств, либо на осуществление услуг финансового характера, которые изначально были привлечены для осуществления финанси­рования организации, подготовки и совершения преступного деяния или преступных деяний, имеющих экстремистскую направленность, либо для осуществления деятельности экс­тремистским сообществом или экстремистской организаци­ей[2]. К разряду услуг финансового характера следует отнести: операции и сделки банковского характера; предоставление услуг на рынке ценных бумаг; заключение соглашений, связан­ных с финансовой арендой (лизингом); осуществление дове­рительного управления денежными средствами или ценными бумагами; другие услуги финансового характера. Рассматри­ваемое преступное деяние будет окончено с момента выполне­ния лицом хотя бы одного действия, указанного в диспозиции статьи. Внутреннее отношение лица к осуществляемому им преступному деянию, которое характеризуется определенной формой вины, мотивом и целью, именуется субъективной сто­роной преступления. Субъективная сторона финансирования экстремистской деятельности представлена только умышлен­ной формой вины, прямым умыслом. То есть лицо изначально знает о том, что денежные средства будут использованы для организации, подготовки и совершения преступных деяний или преступных деяний экстремистской направленности, а равно для обеспечения функционирования экстремистского сообщества или экстремистской организации.

По итогам проведенного различными исследователями анализа уголовных дел, связанных с осуществлением экстре­мистской деятельности, следует отметить, что существуют определенные проблемы при квалификации данного вида преступных деяний, а также их отличие от преступных деяний, имеющих террористическую направленность[3]. Указывается, что в целях преодоления проблем квалификации преступле­ний экстремистской направленности между внутренними со­ставами и составами, имеющими террористическую направ­ленность, необходимо проводить подробное сопоставление следующих основных признаков: объект преступления; объек­тивная сторона преступления. Дело в том, что необходимость рассмотрения представленных признаков обусловлена тем, что субъект и субъективная сторона у большинства представ­ленных деяний являются идентичными и поэтому по данным признакам разграничить их не получится. Возникновение ука­занной проблематики проведения квалификации деяний экс­тремистской направленности привело к многочисленным спо­рам и разногласиям по поводу причин её появления. В итоге было сформировано мнение о том, что указанная проблемати­ка появилась в силу существования в представленных составах сложных законодательных формулировок, которые включают в себя бланкетные и оценочные характеристики.

Изначально большая надежда на разрешение возникших проблем была возложена на Постановление Пленума ВС РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»[4], но оно не смогло дать необходимые ответы на некоторые вопросы правоприменительного характера, которые были интересны не только исследователям уголовного права, но и сотрудникам правоохранительных органов. Поэтому поиск ответа на на­сущные, назревшие вопросы в данной области продолжается. Проведенное исследование понятия экстремистской деятель­ности, которое было сформулировано законодателем, а также проблем, которые возникли в правоприменительной практи­ке, дало возможность установить признаки и категории, по­зволяющие разграничить его с понятием террористической деятельности и, таким образом, рассматривать экстремист­скую деятельность как самостоятельное уголовно-правовое явление. Если сформулировать в данной статье понятие экс­тремистской деятельности, то следует сказать, что под ней необходимо рассматривать определенную разновидность де­ятельности противоправного характера, которая реализуется по итогам крайнего неприятия тех положений, которые рас­сматриваются как конституционные основы РФ, выраженные в совершении преступных деяний, связанных с принудитель­ным изменением указанных положений, либо как реализация захвата власти и ее удержание, а также ликвидация деятелей политической сферы, совершение действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды в обществе на основе признаков принадлежности к различной расе, этносу и наци­ональности либо отношении к религии. Что непосредственно касается осуществления финансирования данного вида дея­тельности, то под таким направлением преступного поведе­ния необходимо рассматривать все возможные действия, ко­торые прямо направлены на оказание помощи в организации, подготовке и осуществлении такого рода деятельности с пол­ным осознанием того, что эти средства будут использованы в указанных целях. Такое понимание является необходимым в данном случае, ведь иначе лицо не может быть признано ви­новным в совершении преступного деяния, предусмотренного ст. 282.3 УК РФ. Поэтому самым основным в квалификации является установление именно данного факта. Кроме того, до­статочно важно установить, что лицо оказывало содействие путем финансирования именно в отношении реализуемой впоследствии экстремистской деятельности, а не иной, напри­мер, террористической, которая является наиболее близкой по своей сути.

Отталкиваясь от определенного авторами круга субъек­тов преступления, можно выделить следующие разновидно­сти финансирования терроризма.

Самофинансирование незаконных вооруженных фор­мирований, банд, преступных организаций (сообществ), осуществляющих террористическую деятельность. Само­финансирование, как следует из отчета ФАТФ «Новые риски финансирования терроризма», осуществляется посредством незаконного использования некоммерческих организаций (НКО). В указанном отчёте отмечено, что традиционные транснациональные террористические организации, которые в основном пытаются использовать в своих целях некоторые законные НКО или создавать фиктивные НКО, фигурируют в большом количестве дел, что говорит об угрозе для сектора НКО.

Кроме того, участники преступных формирований могут сами изыскивать средства для обеспечения террористической деятельности, например, путем совершения различных пре­ступлений (страховое мошенничество, ограбление банков, по­хищение людей с целью получения выкупа и др.), наиболее распространенными из которых являются насильственно-ко­рыстные (преступления). В этом случае их действия должны быть квалифицированы по совокупности преступлений: по ст. 208 (либо 209, 210), 205.1 УК РФ и по статьям, предусматрива­ющим ответственность за совершение насильственно-корыст­ных и иных преступлений.

Однако практика идет по другому пути. В качестве при­мера представляется важным обратить внимание на приговор Верховного Суда Республики Дагестан от 31.05.2007, которым гражданин А. был осужден по ч. 2 ст. 208, ч. 2 ст. 210, ст. 317, ч. 3 ст. 222, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ. Как известно, предваритель­ным следствием и судом по данному делу было установлено, что в 2003 г. на территории Республики Дагестан была создана подпольная организация — дагестанский джамаат «Шариат», целями которой были насильственное утверждение исламско­го порядка экстремистского толка, физическое уничтожение работников правоохранительных органов, государственных и общественных деятелей, совершение других преступлений. В январе 2007 г. члены джамаата А., X., Г. и Д. по поручению его руководителя с целью финансирования террористической деятельности своей организации совершили кражу денежных средств и имущества из салона средств сотовой связи ООО «Евросеть Махачкала», причинив последнему материальный ущерб в особо крупном размере на общую сумму 2 626 010 руб. 84 коп. Несмотря на то, что в материалах дела имелись доказательства, подтверждающие, что похищенные деньги и имущество предназначались для обеспечения террористиче­ской деятельности организации «Шариат», ни органы предва­рительного следствия, ни суд не обнаружили признаков фи­нансирования терроризма в действиях А., X., Г., Д. и Ш.

Финансирование из привлеченных средств, получаемых как из внутригосударственных источников, так и из зару­бежных. Установление происхождения привлекаемых терро­ристами средств, схем финансирования задача не из легких. Ее реализация требует кропотливой работы, профессиональ­ного мастерства, умения проводить следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия в сложной обстановке. В силу тех или иных причин не всегда это удается.

ИЗ ПРАКТИКИ. По приговору Верховного Суда Чечен­ской Республики от 05.03.2007 С. (гражданин Турции) был осужден по ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 222, ч. 2 ст. 322, ст. 317, п. «ж» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 205 УК РФ. Как установил суд, С., действуя в со­ставе вооруженной группы, совершал нападения на военнос­лужащих, сотрудников правоохранительных органов, органи­зации и граждан. Финансирование преступной деятельности банды проводилось ее руководителем из неустановленного источника.

Особую опасность представляет государственная под­держка терроризма, о чем говорится в Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма и пунктах 1(a) и 2(a) Резолюции СБ ООН 1373 (2001).

Финансирование из заемных средств, в том числе и пу­тем использования финансовых услуг, предоставляемых фи­нансовыми организациями.

Смешанное финансирование[5].

Под терроризмом следует понимать своеобразное уче­ние о применении насилия и оказания данным способом воз­действия на органы государственной власти и иные органы власти, дабы они совершили определенные действия или воз­держались от выполнения каких-либо действий под угрозой причинения вреда жизни и здоровью населения, а равно вы­сказыванием иных угроз[6]. Терроризм выступает одновремен­но проблемой, которая имеет государственное и социальное значение. Его проявление возможно в различных формах, которые весьма многообразны. Единственной общей чертой таких форм является то, что результатом их использования становится огромное количество жертв и потерпевших среди обычного населения. Кроме того, в качестве последствий могут быть разрушение различных материальных и духовных цен­ностей, установление вражеских отношений между различ­ными государствами, причины начала военных действий, а также зарождение ненависти между различными социальны­ми группами, которые также могут относиться к различным национальностям. При этом, рассматривая сущность терро­ристической деятельности, необходимо отметить, что неза­висимо от форм её проявления она имеет одну характерную черту, которая представлена тем, что несет серьезную угрозу безопасности государства и населения страны. Террористиче­ская деятельность запрещается на мировом уровне. Мировое сообщество установило, что любые проявления такой дея­тельности являются преступными и не могут быть оправданы никакими обстоятельствами. В этой связи практически все страны мира предусмотрели в своем законодательстве норму права, которая устанавливает определенный вид ответственно­сти за такое преступление. В России предусмотрена уголовная ответственность за совершение акта терроризма. Кроме того, целью терроризма является не только политическое воздей­ствие, но и как можно большее причинение вреда, причем вреда жизни и здоровью обычных граждан. Поэтому страшно представить, какие еще способы массового поражения могут быть придуманы и использованы в будущем. В настоящее вре­мя специалисты пока не разработали единой классификации разновидностей террористической деятельности. Это связано, прежде всего, с тем, что выявление определенной классифика­ции не является необходимым и не имеет особого значения. Основными направлениями деятельности должны стать пред­упреждение и пресечение такой деятельности, а не теоретиче­ское её осмысление.

Следовательно, для разграничения составов финансиро­вания экстремистской деятельности и финансирования тер­рористической деятельности необходимо точно определить мотивы, которые движут субъектом. Характер мотива следует доказывать с использованием всех средств, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом РФ[7]. Естественно, уста­новление мотивов человека является сложной проблемой, так как в данном случае невозможно каким-либо образом, в до­кументальном порядке установить направленность денежных средств. Преступные группировки не фиксируют свои расхо­ды официально. Конечно, перевод и поступление денежных средств могут быть оформлены документально, но предназна­чение денег будет, скорее всего, ложным, завуалированным, и направлено на финансирование законной деятельности, кото­рая в реальности необходима для прикрытия функционирова­ния какой-либо преступной группы.

Проводя анализ террористической деятельности, кото­рая имеет место в современном мире, в том числе и в России, необходимо отметить, что она все более включается в ряды так называемой преступности. Это объясняется тем, что рост совершения тяжких и особо тяжких преступлений весьма вы­сок. Преступления, совершаемые на территории Российского государства, отличаются в большинстве случаев особой же­стокостью и высоким уровнем насилия. Поэтому разграни­чение состава определенного вида преступного поведения от террористической деятельности происходит по субъективной стороне, а именно по целям и мотивам совершения указанных действий. Необходимо говорить и о довольно тесном взаимо­действии террористических организаций с преступными ор­ганизациями различного уровня и направления. Дело в том, что террористическим организациям для осуществления сво­ей деятельности в полном объеме требуется много материаль­ных и специальных средств, которые получить законным спо­собом они, безусловно, не могут. Поэтому довольно часто они совершают различные преступные деяния либо просят пре­ступные группировки оказать им помощь. В качестве следу­ющего вида террористической деятельности следует назвать действия, основной целью которых является разжигание меж­национальных конфликтов. Данные действия выполняются для того, чтобы сломить баланс сил, существующих в государ­стве либо в отдельной его части. Сущность такой деятельности заключается в том, что определенная группа людей пытается добиться своей автономности от государства в целом либо ука­зать на превосходство одной национальной группы населения над другой. Данный вид терроризма особо опасен, так как он строится на тех различиях в обычаях, религии и укладе жизни, которые признаны народом и которые они не должны менять в зависимости от желания кого-либо, не придерживающегося такого порядка. Для многонациональной России существо­вание такого вида терроризма опасно, так как здесь особенно уважается и признается право каждого на соблюдение своих национальных традиций и совместной жизни всех народов в согласии и терпимости к друг другу.

Следовательно, можно сделать следующий вывод: про­блемы квалификации финансирования экстремистской дея­тельности связаны с точным установлением направленности поступающих денежных средств, что позволяет отграничивать данную деятельность от иных преступных деяний, например, финансирования террористической деятельности. Для пре­одоления указанной проблематики необходимо проводить разграничение по объективным признакам деяния и совер­шенствовать доказательную деятельность по данной катего­рии уголовных дел.

Пристатейный библиографический список


[1] Ст. 282.3 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 29.07.2017) (сизм. и доп., вступ. в силу с 26.08.2017) // Собрание законодательства РФ. - 17.06.1996. - № 25. - Ст. 2954.

[2] См.: Уголовное право. Особенная часть: учебник для бакалавров / под ред. А. И. Чучаева. - з-е изд., перераб. и доп. - М.: Проспект, 2018. - С. 430-431.

[3] Бирюков В. В. Опасность экстремизма и возможности уголовно­

правовых мер борьбы сним// Адвокат. - 2007. -№9.- С. 61.

[5] Галкина Е. В. Противодействие политическому экстремизму и терроризму: новый взгляд // Теория и практика общественного развития. - 2014. -№l.- С. 341.

[6] См.: Борисов С. В. Уголовная ответственность за публичные при­зывы к осуществлению террористической деятельности или пу­бличное оправдание терроризма // Российский следователь. - 2007. - № 19. - С. 11.

[7] Кашепов В. Квалификация преступлений экстремистской направ­ленности // Уголовное право. - 2007. - №3.- С. 33.


Похожие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика